— А сколько у тебя патронов в магазин влезает? — спросил Самсон.
— Десять, — ответил Холодный. — Говорят, есть еще маузеры на двадцать, но мне такие не попадались. Может, сейчас, в бою добудем? — усмехнулся он.
Самсон услышал отдаленный шум, шаги. Сразу понял откуда.
Раздалось три выстрела, и жестянка выпала из зазора ручки и звонко стукнулась о деревянный пол, покатилась.
Словно железное колесо трамвая прозвучало в голове Самсона, и он закрыл правой рукой ушную раковину, пытаясь ее защитить, но наган начал сползать с колен, и он схватил его снова и присел рядом со столом на корточки.
Дверь в коридоре распахнулась с силой и кто-то вбежал, стуча сапогами по полу. Раздались выстрелы, и Холодный, бросившийся под правую стену на пол, стал стрелять оттуда, а Самсон, выстрелив трижды в сторону коридора, увидел искру, высеченную пулей нападавших из стоявшего на столе медного чайника, перекатился налево, но остановился, не докатившись до шкафа, стоявшего между окнами, дострелял запас пуль в темноту. И стал лихорадочными движениями в темноте снова заряжать наган. Уронил патрон на пол, нащупал, вставил в барабан.
— Эй, — донесся до него шепот Холодного, — чё-то тихо!
Самсон, у которого в голове стоял шум и который на фоне этого шума услышал шепот товарища, удивился. Замер. Понял, что раз на фоне шума шепот услышал, то шум этот в его голове звучит, а шепот действительно из тишины пришел.
— Я не слышал, как они падали! — снова прошептал из темноты Холодный. — Может, притаились? Там же у тебя кухня и клозет!
Помолчав, прислушиваясь, Самсон через минуту ответил.
— Да, могли! — сказал он шепотом.
— Давай подползем, — предложил Холодный.
Пол казался Самсону удивительно холодным. Он, стараясь не делать лишних шумов, полз по полу, как ползают по земле черви. Сначала на два вершка подтянул ноги, потом оттолкнулся и выдвинулся телом. Он хорошо слышал, как полз. Слишком хорошо. И поэтому еще больше замедлил свое продвижение к двери в коридор.
И вдруг в нос ему ударил теплый запах крови. И ладонь легла на липкую лужицу в футе от лица.
— Тут кровь! — прошептал он.
— Ай, сука! — крикнул Холодный, и прозвучало несколько выстрелов подряд.
Во вспышке выстрелов Самсон увидел прямо перед собой и перед Холодным два неподвижных тела. В кожаных куртках, с пистолетами в руках. Они лежали ничком. Нога одного, того, что был ближе к Холодному, была поджата.
— Убили? — спросил Самсон уже не шепотом.
— Может, там еще кто есть? — Холодный приподнялся на колено, встал.
— Эй, выходи! — крикнул он в сторону открытой двери.
Выставив вперед маузер, переступил через труп и остановился у проема. Там же присел на корточки и переклонился на другую сторону почти лежа.
— Тихо! — прошептал он. — Нет там никого!
Он набрал полную грудь воздуха и с криком: — Руки-и-и! — вскочил и вбежал в кухню. Самсон услышал, как с силой распахнулась дверь в туалет и в ванную комнату.
В кухне зажегся свет. Холодный вернулся в гостиную и поднял лапку включателя света и там.
Они перевернули убитых на спину.
— Это Антон! — кивнул на одного Самсон.
Антон лежал с открытыми злыми глазами. Лоб был залит кровью. У второго из раны в шее еще лилась кровь. Он тоже был мертв.
— В темноте не убить нельзя, — сожалеюще выдохнул Холодный. — Я же не видел, куда стреляю!
— Я тоже, — сказал Самсон.
Обыскал карманы кожаной куртки, штанов и суконной гимнастерки Антона. Ничего, кроме россыпи патронов в левом кармане, десятка сложенных в несколько раз тысячерублевых «думок» и пачечки советских сереньких тридцатирублевок в правом. У второго убитого нашлись во внутреннем кармане куртки бумаги на имя Григория Шебуршина, красноармейца запасного батальона киевской губчека, удостоверенные подписями и треугольными или круглыми печатями. Григорий Шебуршин мог ходить без ограничений ночным Киевом, ему должны были оказывать содействие и помощь, он дважды закончил курсы красных стрелков и получил две недели назад на складе обмундирования две смены нижнего белья, кожаную куртку и фуражку, хромовые сапоги и к ним три пары портянок, а также ремень офицерский, царский, со стертой механическим путем пряжкой.
— То есть без двуглавого орла, — понял Самсон, снова складывая вдвое последнюю бумажку из кармана убитого. — Но Федор вроде говорил, что Гриша — повар?!
— Надо их чекистам отдать, — проговорил Холодный.
— А зачем им трупы?
— Ну у одного их документы! А второй был подельник. Может, отпечатки снимут, найдут на них что-то еще?