Дамы вскочили со своих мест и захлопотали. Через минуту Ида сидела на скамейке возле мужчины в плаще, в руках у нее была чашка с горячим, пахнущим кардамоном чаем, на плечах – чья-то теплая шаль, в которую она с легкостью могла бы поместиться вся. Правая и левая дамы в облаках черных юбок примостились по краям.
– Так-так. Так-то лучше. Как тебя зовут, птенчик?
– Ида.
– Прекрасно. А меня зовут Авенир. Можешь звать меня так. Это Авдотья Марковна и Агата Марковна. Они мои друзья. Сейчас ты попьешь с нами чаю, согреешься, а потом мы отведем тебя в безопасное место.
– Какое такое место? Мне нужно к бабушке.
– Сначала тебе нужно поспать. И найти ботинки. Где такое видано, чтобы птенцы вылетали из гнезда голодными и слабыми? Агата Марковна, милочка, не подберете ли вы девочке пару обуви? Авдотья Марковна, а вас я попрошу обратиться куда положено, ну, вы понимаете.
Дамы вновь покинули свои места с прытью, которая мало сочеталась с их почтенным возрастом. Закружились каруселью чёрные многоярусные юбки, и через миг в воздух взмыли две огромных тени.
– Вороны! – завопила Ида, расплескивая чай из чашки. – Они что, вороны?!
– Corvus corone, дитя. Правильно говорить так. Это значит – обыкновенная черная ворона.
– А вы тогда…?
– Corvus corax, если выражаться научным языком. Но друзья зовут меня Авенир. Отец-свеча. Я отец воронов.
– Значит, вы – самый главный ворон? Король ворон?
– Точно. Давай-ка нальем тебе еще чаю. Не часто мы принимаем гостей.
– А что вы здесь делаете? Ведь у короля должен быть дворец. У вас есть дворец, э-э… ваше величество?
– Авенир. Просто Авенир. У нас не приняты громкие звания. Мы предпочитаем правильные имена. Очень важно иметь правильное имя. Важнее, чем дворец.
– А правильное имя – это как?
– Ну, птенчик, вот для тебя правильное имя было бы «А». Причем со знаком вопроса. Больше букв ты пока не заработала. У имени должен быть смысл и правильное звучание. Вот как бы ты назвала ворону?
– Клара! Или Карла. Или Кармен.
– Люди часто выбирают нам имена на «К». Потому что люди ничего не понимают в воронах и именах. Названия на букву «к» у нас считаются оскорбительными.
– Почему? Вы же сами сказали – корвус… корокс…
– Это название племени. Что, если бы твои родители называли тебя не по имени, а просто – «девочка»? «Девочка, иди спать». Нет уж, у личности должно быть имя. Это делает ее личностью.
Ида рассмеялась. Хоть червячок сомнения все еще напоминал ей, что маленькие девочки должны держаться подальше от незнакомцев – особенно от мужчин! – король воронов, похоже, был не злым и не опасным.
– Авенир, а ведь короли могут все?
У отца воронов была забавная привычка постоянно поворачиваться к ней профилем, глядя одним глазом:
– Смотря что тебе нужно.
– Вы можете найти мою бабушку?
– Возможно. Если она ходит по среднему городу или Киевгороду, рано или поздно ее увидят мои дети. Но ночью врановые спят. Только мы с моими давними подругами иногда вылетаем попить чаю в тишине на Воротной площади. Расскажи мне о своей бабушке, я передам приметы на сборе Вороньего Предела.
– Бабушка… она… она красивая, хотя и старая. Пахнет вкусно лавандой. У нее седые волосы и серые глаза. Она знает все сказки. И очень плохо ходит. С тросточкой. И еще у нее на шее есть такая штука красивая – как монетка, но не монетка. Там странные существа со змейками.
Авенир нахмурился.
– Посмотрим, что можно сделать.
– Спасибо. А где я могу поспать?
– О, об этом не волнуйся. Это мы устроим.
В воздухе захлопали крылья. С оханьем приземлилась Агата Марковна и тут же принялась поправлять прическу. Волосы ее пестрели черными и серыми прядями.
– Дорогая! Удалось ли вам найти нужное?
– Обижаете, отец. Конечно, удалось.
Из потертого ридикюля – Ида тут же задумалась, куда девается сумка пожилой дамы в полете – Агата Марковна извлекла пару очаровательных красных ботиночек со стеклянными бусинками на шнурках:
– Девятнадцатый век! Индивидуальный пошив! Идеальное состояние! Хранились в верхнем гнездовье!
Ботиночки сели как влитые.
– Вот и отлично, – сказал Авенир. – А вот и Авдотья Марковна.
Авдотья Марковна в человеческом облике семенила по тротуару, придерживая обеими руками юбки. За ней шёл человек… нет, не человек. За ней шла высокая фигура. Все в этом существе было серым – серые ботинки, серый плащ, серая шляпа, серые перчатки. И серое лицо, лишенное рта.
– Я знаю, кто это, – испугалась Ида. – Это стража! Зачем вы позвали стражу?
– Птенчик, – Авдотья Марковна стала похожа лицом на сварливую соседку Петровну. Та вечно кричала на Иду из окна: «Не бегай, бесовское отродье! Цветы потопчешь!» Даже в феврале кричала. А при встрече неизменно поджимала губы: “Птенчик, дети не могут ходить ночью по городу”. – Это нарушает правила. Дети мешают покою. И это опасно! Молодой человек тебя не обидит, он проводит тебя в дом Потерянных Детей.