Поморщился, увидев своё же лицо.
Минута.
Вторая.
Наконец, зеркальная гладь медленно пошла разводами и пятнами, посерела, затем прорезались голубые и синие разводы. Блеснул серебристый огонек. И…
– Тут какой-то странный мужик, – сказал Рыжий. – На вид не очень здоровый. И это – мой ответ?!
Бабушка появилась из тумана. Вышла, как ни в чем ни бывало. Юбка в пол, кофта с красными цветами.
– Воробушек мой! Вот ты где!
Распахнула руки для объятий, подхватила Иду.
Мелания смотрела с горькой усмешкой.
– А мне ты внука не привела.
Бабушка поставила Иду. Подошла к знахарке, положила руку на плечо.
– Ну, что тут ребенку делать? Сама знаешь, каково оно. Ты сама осталась свой двор охранять. Сказала: с места не сойду, всех вас пережду. А он уже другой. Живой. Им надо туда, где солнце. Спасибо тебе.
Мелания только вздохнула.
– Бабушка, знакомься! Это Рыжий, он мой друг! Он мне помог!
Всеми забытый Рыжий стоял на краю поляны. Брови сошлись в одну прямую линию. Из приоткрытого рта вырывался пар.
– Б-б-бабушка?
– Ну, да! Рыжий! Это моя бабушка! Я её искала, я же говорила!
Смерть погладила внучку по волосам.
– Дай ему немного времени, воробушек. Он многое перенес.
– Еще Яр! – спохватилась Ида. – Нужно найти моего друга Яра!
Бабушка отвела взгляд.
– Яра я нашла. Не переживай. Он с родителями. Он стал большим, чем он был. А теперь идем-ка отведем тебя домой. И ты, – бросила взгляд на все еще растерянного Мишу, – ступай к Мирре. Позже поговорим.
Человек в сером открыл стеклянную дверцу фонаря. Пальцами потушил фитиль. Подул на руку. Глянул вслед удаляющимся фигурам и рассмеялся.
*
Соцгородок редко молчал. Лаяли собаки, орали о чем-то своем возмущенно галки в кронах деревьев, визжали дети, увлеченные своей игрой.
Рыжий брел через всю эту суету, подволакивая ноги. Дополз до Мирриного дома, сел на поваленный каштан. Вскоре появилась хозяйка в пестром застиранном халате. Молча сунула ему в руки чашку с чем-то горячим. Отхлебнул. Трава какая-то. Ромашка, что ли?
– С девчонкой все хорошо.
– Знаю, – ответила она. – Барра уже прилетал. Ну, вот я и понянчилась. Хорошо, что она вернется домой наконец. Ты-то теперь что будешь делать?
– Надеюсь отпроситься у Хель.
– Куда? На Остров?
– На Острове я уже был. Но есть же какое-то нормальное посмертие? Где не надо искать ответы на вопросы?
– Ты ведь хороший парень, Миша. Что ты неприкаянный такой?
Он улыбнулся так широко, что Мирра положила ему руку на плечо утешительным жестом.
– Знаешь, когда-то давно… меня все бросили. Меня всегда все бросали. Я понимаю, почему. Понял сегодня. Я не очень. Ни для чего я не годен. Я и сам бы себя бросил, но так-то бросаю всех. Раньше, чем они сообразят, что я плох. Предварительный выстрел, и вот я всегда выигрываю дуэль. А в итоге все равно всем плохо.
– Но ведь Демея ты не бросил? – спросила Мирра.
– Он как собака побитая слонялся там… А собак я люблю.
Мирра кивнула:
– И Иду не бросил.
– Так дитя бестолковое…
– И Иеши…
– Да тут я просто рядом был.
– Хорошо, – кивнула старуха. – Хорошо, что был. И хорошо, что пришел. Потому что ты ему нужен сейчас. Кто-то должен помочь ему выбраться из яйца, иначе этот птенец там свернет себе шею.
– В смысле?
– Он не знает, как ему жить.
– Ну, – Рыжий рассмеялся, – тут-то я советчик что надо, тут-то я помощник.
– А больше некому. Я – плохая мать своим детям, что мне дать чужому? Ты – сам знаешь. А только сейчас у него есть только мы.
– Меня нет. Я официально умер. Уже черт знает сколько раз, – возразил Миша, взъерошив волосы.
– Ну, ты же уже понял, что в этой сказке смерть – еще не повод, чтоб расслабиться. Потому я и не спешу умирать.
Иеришихнаази шишкер сидел на балконных перилах второго этажа, свесив тощие бледные ноги вниз, и внимательно рассматривал плешивый газон внизу.
– Хандришь? – поинтересовался Рыжий.
– Ну, – ответил тот, не оборачиваясь. – А ворона где?
– Передал на руки бабушке. Бабушка у неё, кстати… Короче, не ел бы я её пирожки. Ты не поверишь…
Иеши пожал плечами, и Миша понял, что историей приключений на Острове его не отвлечь.
– Да чего ты, змееныш? Домой охота, к мамке? – и осекся.
Помолчали.
– Я знаю, что нельзя. Ты все верно сказал. Не нужно ей это. Но мне так много хочется ей сказать…
Рыжий закурил.
– Как насчет компромиссного варианта?