– Какой тут может быть вариант?
– Исповедь. В храме. Это типа…
– Я… мягко говоря, не христианин.
– А кто говорил про обычный храм? Идём. Старая ведьма все равно от нас устала. Погостили и хватит. Ида сюда не вернется. Ты же не собираешься оставаться здесь навсегда?
Иеши легким движением соскочил вниз. Задрал голову вверх, зыркнул на Рыжего.
– Мне некуда идти. Можем и в храм.
Клумбы пылали розами. Алыми, оранжевыми, белыми. Цветастое одеяло покрывало весь холм и окружало подступы к зданию. Иеришинази потрогал тонкими пальцами двери. Бросил насупленно:
– Не люблю розы. Слишком вычурные. Все здесь чересчур. Зря мы это затеяли, верхний город не для моего народа.
– Ты нытик, Яшка. Без капли авантюризма. Кто такой этот вот, – Миша махнул рукой на мозаику над входом в храм, – Куар?
– Куар – один из правителей Змееграда, Аштишата. Его братом и соправителем был великий змей Мельтей, и…
– Ладно, ладно, понял, эти ваши легенды сводят меня с ума. А почему половина церкви отсутствует?
– Упала, – развел руками Иеши. – В пропасть.
– Ну, сам бы я не дотумкал… Спасибо. Прям прояснил. Ну, иди.
– Внутрь? – удивился шишкер. – Зачем?
– Много будешь знать, станешь как я. Умный, красивый и мертвый. Мирра сказала, надо. Ну, иди. Убудет от тебя, что ли?
Иеришихнази фыркнул и вошел в храм.
Рыжий остался один. Постоял у двери, рассматривая мозаичное лицо на фасаде. Сорвал ближайшую, ярко-желтую розу и принялся обрывать лепестки, бросая их по ветру.
– Портить обязательно? – спросили его недовольно.
От неожиданности он выронил цветок. Наклонился подобрать, и, поднимаясь, замер. На него смотрели сердитые глаза. Голубые, как небо над их головами. Пронзительно голубые.
– Я…
– Ты – мертвый, – утвердительно сказала девушка. Коротко остриженные светлые волосы были растрепаны ветром. Растянутая майка-алкоголичка сползла с одного плеча. – А все цветы портишь?
– Я – Миша, – наконец смог закончить он. Заодно и встал уверенно на ноги, обнаружив, что ростом она ему ровно по плечо.
Девушка вскинула подбородок вверх, поморщилась, дернув голым плечом, и он безошибочно узнал это движение.
– Яшка-а-а-а, – крикнул в сторону дверей, – я тут нашел твоего клона.
– Ты чего орешь? – возмутилась она. – На базаре, что ли?
Иеришихнаази тенью вылился из дверей, и резко отпрянул назад, вжавшись телом в белую храмовую стену.
– Так, – перевела взгляд на него девушка. – Труп и шишкер. Хорошая команда. Что вы здесь?...
Рыжий с интересом переводил взгляд с Иеши на незнакомку. Сходство было поразительным. Та же форма подбородка. Те же миндалевидные глаза с чуть опущенным внешним уголком. Светлая кожа, чуть присыпанная веснушками. Странно только, что Иеришихнаази смотрел на неё с таким… ужасом? Она же как оборвала фразу на полуслове, так и будто перестала дышать.
– Вы чего окаменели? Яшка-а-а! Это сестра твоя, что ли? Тоже змееныш?
– Яшка? – тихо спросила Лёля. – Значит, Яшка?
– Иери, – он закашлялся, - иеришинхнаази шишкер…
– Иеришихнаази шишкер? – эхом откликнулась она. – Шишкер. Живой, здоровый шишкер.
– Оля, я… – пробормотал Иеши едва слышно.
– Ах ты ж урдово отродье! – и она залепила ему пощечину, отчего щуплый шишкер не устоял бы на ногах, не поддерживай его со спины стены в три кирпича. – Змееныш! Ты хоть представляешь…
– Так, – попробовал вмешаться Рыжий. – Давай его не убивать. Яшка-то парень хороший…
– Заткнись, – хором сказали ему светловолосые брат и сестра.
– Заткнись, – кивнул Миша. – Всегда “Рыжий, заткнись!” Ладно, я прогуляюсь, ругайтесь сами.
Сорвал еще одну розу, вытащил из кармана смятую пачку сигарет и побрел в сторону обрыва.
“Значит, Оля…”
*
Вероятно, кто-то и раньше позволял себе ворваться в Кирилловскую Церковь и оторвать смерть от её дел. Хотя точно сказать нельзя: если и были таковые, они уже никому ничего не скажут.
Но Авенир знал, что его ждут, и потому вошел в каморку у лестницы так же уверенно, как иные входят к себе на кухню.
Хель хлопотала над грудой тряпья.
Когда дверь распахнулась, она обернулась навстречу королю воронов – неспешно, плавно. Распрямила спину и внезапно оказалась выше Авенира.
– Я слушаю.
Отец воронов отвесил небрежный поклон.
– Готов отвечать, но знаю, на что.
– Не юродствуй, Авенир. Ты пытался спрятать мою девочку.
– Всего лишь оказал посильную помощь заблудшему ребенку. Я и представить не мог…
– Так не мог, что подослал рамука, открыл ей двери и позаботился, чтоб в Город она вошла не в списке живых, после чего превратил в птицу и вывел обратно в середину.