И трёх женщин с восково бледными лицами.
Самая юная из них, тощая девица лет шестнадцати, что-то читала на тахте в углу. Она отложила книгу, оправила льняной сарафан, спрятала за ухо прядь светлых волос, выбившихся из прически.
– Вы пришли тянуть жребий? – спросила она.
– Нет, – качает головой Демей. – Мы пришли оспорить судьбу.
Красивая статная женщина лет сорока сидит за письменным столом вполоборота к ним. Не прекращая что-то писать, она со смехом уточняет:
– Оспорить?
Просыпается дремавшая в креске старуха, закутанная в тяжелый плед. Осматривает четверых с головы до ног.
Все трое смеются.
– Я серьезно, – говорит Демей. – Я собираюсь пойти в Пустошь и найти её сердце.
– Так может, – кокетливо спрашивает младшая, – это и есть твоя судьба?
– А еще я собираюсь вернуться оттуда. Живым. И они тоже.
– Мало кто отправляется в путь, чтобы не вернуться, – шепелявит старуха.
– Так что ты хочешь от суджениц, Демей? – спрашивает средняя.
– Я хочу, чтобы договор моего отца с городом был расторгнут.
– Так не бывает, – качает головой старуха. – За все нужно платить и все уплачено.
– Все бывает, – кивает Демей. – Зачем вам еще один архитектор? Учить его снова, водить закоулками. Я пойду в Пустошь и вернусь живым, потому что вы сделаете меня бессмертным.
Судженицы переглядываются. Сумрачная комната погружается в трехголосый смех.
– И зачем нам это делать?
– Я забираю судьбу в свои руки. Свою и своего сына. Я стану частью этого города. Насовсем. И у вас всегда будет архитектор.
– Пока есть город, – уточнила младшая.
Демей кивнул.
– Пока есть город. Так что я заинтересован, чтобы город – был. К чему поколениями передавать должность? Я останусь.
– Хм. – Молодая судженица встала из-за стола и направилась к книжной полке. Стянула толстый том в коричневой кожаной обложке и принялась листать. – Нам нужно подумать… Дементий Меленский, хм… – пальцы быстро перебирали страницы. – Нам нужно подумать. – Она посмотрела на мнущихся у входа Рыжего, Иеши и Лёлю. – Вы трое. Ступайте поиграйте во дворе.
Они послушно исчезли за дверью.
– Эти-то, – фыркнула старуха, – как-то сами справились. Эх, ты…
Через час Демей вышел из желтого дома, насвистывая на ходу.
– Ну? – подскочил к нему Иеши. – Что они сказали?
– Ничего внятного. Но я бросил кости и выбросил нечет.
– И что это значит? Они согласились? Или нет?!
– Придется проверить на практике, – вздохнул Демей.
Пара километров по пустырю, и миновав очередной оазис борщевика, группа ступила на черный песок Пустоши.
– Я сделаю дорогу, – сказал Демей. – Как смогу. Что-то вроде. Это будет ниточка от города, и, думаю, на ней относительно безопасно.
Порылся в карманах, вытащил какие-то мелкие семена. Бросил перед собой, и в песке стала проступать грунтовка…
– Ничего себе, – уважительно сказал Иеши. – Ну, идём? Далеко нам?
Впереди было ничего. Только песок – сколько мог охватить взгляд. Демей вздохнул, похлопал рукой по висевшей на боку сумке и двинулся первым.
Несколько часов спустя они все еще двигались без единого ориентира.
Иеришихнази и Лёля немного отстали. Миша прибавил темп и пристроился идти рядом с архитектором. Демей шел быстро, не оглядываясь. Рыжий молчал, пыхтел, пытаясь попасть в ритм. Наконец Дементий сказал:
– Мне чертовски тебя не хватало. Кинул меня посреди... Всего. А обещал без суицидов.
– Не обещал.
– Все равно... Но хорошо, что ты жив. Ну..
– Ну, вроде, да. Сам знаешь, как тут.
Демей бросил быстрый взгляд через плечо на Лёлю. Удивительно, но мертвый Рыжий казался ему совершенно нормальным... А живая Леля вызывала смешанные чувства. Стоило подойти близко, нет-нет да и чудился ему запах... Тот запах. Из открытого гроба.
Демея передёрнуло.
– Чего ты? – Удивился Рыжий. – Вроде ж, смотрю, ты большая шишка стал. Уже совсем как местный. И не скулишь почти.
– Всякое было. Я тут успел налажать...
– Вот уж я не сомневался, тут мы с тобой братья по крови, Дём. Домой-то когда?
– Домой? – Эхом откликнулся Демей. – Ну... Сначала тут. Потом надо думать. Дом завести, что ли.
– О как, – кивнул довольно Рыжий. – А жена?
По лицу друга понял, что зря спросил. Демей поцокал языком. Перекатил во рту ком слюны и рассказал, как смог.