Демей плакал.
Он не видел тьмы, не видел летящих в него камней. Он вспоминал маленькие игрушечные домики, расставленные на одеяле.
Так мало было у него от отца. Жизнь. И её он тоже решил забрать?
– Меня все предали. И ты.
Что-то мешалось в руках. Что? Отрывок белого Вериного платья. Дементий Меленский вытер им соль с правой щеки:
– Это кончится здесь. Сегодня.
Он изо всех сил швырнул тряпку небо и стая белоснежных птиц из ниоткуда обрушилась на башню.
Ми наполнился хлопаньем крыльев, клекотом и ...криком. Демей не смотрел, но знал, что это кричит отец. Что птицы разрывают его железными клювами. Неумолимые белые птицы. Когда крик рванул ввысь и достиг свинцовых туч, Демей ударил руками по земле, и камни верными псами устремились к его рукам. Мелкая дрожь прошла по булыжникам волной. Пустошь загудела на разные лады. А потом камни смешались с птичьим водоворотом, воронка утратила цвет и свет, и все они, вместе с башней, рухнули обратно вниз, распадаясь на черный песок.
Демей наконец оторвал взгляд от земли. Коротко глянул на Лесю. Она качнулась в его сторону – обнять, но остановилась на полпути. На Иеши. Шишкер все еще держал в руках меч, по рассеченной чем-то щеке стекала кровь.
– Он… умер? – спросила Лёля.
Архитектор покачал головой:
– Он внизу. В башне. Только теперь это перевернутая Башня. Оттуда дороги нет.
– Что теперь? – Иеши подошел почти неслышно.
– Долгая дорога. Обратно.
*
Далеко за Пустошью, садилось огромное красно-оранжевое солнце, оплавляя горизонт. Черные пески были подернуты дымкой.
– Что теперь? – спросила Лёля в никуда.
– Теперь мы поставим аванпост, – спокойно сказал Демей. – Теперь мы будем вторгаться в Пустошь.
– Но, – вмешался Иеши, – кто – мы? Для вторжения нужна армия.
Демей пожал плечами.
– Моё дело – строить.
Из холщовой сумки на боку он вытащил череп. Сошел с дороги, присел, раскопал руками песок на нужную глубину и уложил череп вниз.
– Абракадабра, как говорится. Добро пожаловать, юный Хорс. Вжарим этому пустырю?
Лёля и Иеши посмотрели на него со смесью сомнения и жалости.
Тем временем череп медленно завибрировал. Песок вокруг него пошел волнами, как круги на воде. В воздухе ощущался озон.
– Что он..., – начала была Лёля, но Демей отмахнулся, любуясь своим творением.
Первой треснула затылочная кость. Из неё вырвалась гибкая голубоватая плеть, устремилась вверх. Миг, и за ней последовали другие. С тихим присвистом они сплетались между собой, наращивая массу и меняя форму, и вот уже у дороги стал прорисовываться скелет изящной башенки из белого мрамора…
– Идем, – сказал Демей. – Дальше он сам. Давайте дадим человеку немного личного пространства. Пусть подумает, каким быть. Поэкспериментирует…
Он решительно направился по наливающийся серым дороге в сторону города. Лёля последовала за ним, волоча за рукав Иеши, который нет-нет да и норовил обернуться и подсмотреть...
Глава 30, Эпилог. Кобъ
Хрипло насвистывал на плите красный чайник в белый горох. На давно немытом полу годовалый с виду мальчишка увлеченно грыз дубовое полено ростом с себя.
Тяжелая летняя жара едва отступила, и из окна в кухню квартиры на улице Межгороской лился пропитанный запахом борща воздух.
– И что ты теперь? – спросил Михалыч, колдовавший над плитой.
– Спать теперь. Мне на работу рано, к Тану.
– Главный архитектор – подмастерье у часовщика?
– Хорошая работа, – кивнул Демей. – Есть время подумать, есть чему поучиться. Кстати, а Тан все таки Хронос или Кайрос?
– А ты у него спроси.
– Нет уж, – поёжился Демей. – Обойдусь. Мне бы переварить то, что я уже знаю. Все-таки странный город у нас. Клубок, а в нем бесконечная ниточка с бусинками жизни и смерти.
– Так место такое. Переправа. Город же на месте переправы строили. Оттого и Киев – кий, палка такая, лодку толкать. Самое место для Смерти обосноваться, сам понимаешь. А народу много, вот и толчемся, считай, как на вокзале. Уже и сами порой не помним, куда и откуда ехали.
– Эх...
– Не худшее место. Абрикосы скоро пойдут вон.
– Михалыч… А тебя-то можно спросить?
– Когда ж было нельзя.
– Я вот как понял, одно мне покоя не дает. Где огненный меч?
– А, – улыбнулся редкими зубами старик. – Та в дворницкой. Тяжёлый он очень. Но костер разжигать удобно, дааа…
*
Август 2011
В зале было людно и шумно. Хозяин вечеринки стоял чуть на отшибе у белоснежной стены, незаметно поглаживая пальцами ее холодный бок. Как будто она могла спрятать его от вспышек фотокамер и назойливого внимания гостей. Вереница лиц слилась у него в голове в одно сплошное бесполое пятно с глазами, хлопающее его по плечу. Всем хотелось прикоснуться к герою дня.