– Дементий.
– Папа?
–Послушай, Дёма, я к тебе ненадолго, времени у меня в обрез. А если честно, то и вовсе взаймы. Мы еще встретимся и обо всем подробно поговорим. Но сейчас я хочу тебя предупредить: не будь узколобым упрямым олухом, каким был твой дед. Прими реальность, как факт. Если ты здесь, значит, так нужно. Город в сложные времена не выстоит без архитектора. Нет времени распускать сопли. Понял?
– Папа, я ничего не понял. Вообще ничего.
– Осел, – улыбнулся отец и залепил Демею звонкую пощечину...
Чей-то крик разорвал темноту пополам. Затрещали, расходясь по швам, тени. Засияла и взорвалась лампочка под потолком. Дементий разозлился, и будто бы отвечая на его эмоции, заворчали водопроводные трубы в стенах.
Деревянный комод изогнул спину, ершась резными панелями. Выплюнул ящики на пол, и те внезапно обрели звериные черты и рванули по углам. Стены плясали, гнулись во все стороны, сбрасывали с себя обои, как змея старую кожу. Демей потянул на себя край одеяла, но тот вырвался из слабых пальцев и превратился в колышущуюся волну.
За окном кричали чайки.
– Artem naturalem magicam, – пояснил отец. – Видишь, это у тебя в крови.
*
Сон был единственным доступным Демею способом побега. Во сне он мог вспоминать о доме, представлять, как будет рассказывать о своем киевском вояже на работе, мечтать об отпуске... За плотно сжатыми веками его ждал Михалыч со своей бесконечной килькой и отравой в жестянке. Иногда килька в бороде сменялась хлебными крошками, а Дементий получал миску куриного бульона (боже, не положили ли под подушку мертвую курочку?!) или пшенку с маслом. Михалыч кормил его с ложечки, водил, подхватив под руки, в уборную, взбивал ему подушки. Демей ни с чем не спорил, молча глотал очередную дрянь и засыпал. Иногда он просыпался среди ночи. Один. В комнате было тихо. Луна удивленно пялилась на Дементия огромным желтым глазом через окно. Демей смотрел на нее в ответ, пока отчаяние не переполняло его до краев. Потом проваливался в спасительную дрему.
*
Дементий проснулся от того, что его трясут. «Наверно, проспал…» – подумалось. Он потянулся, улыбнулся в полусне. Решил, что обязательно в субботу съездит в Коломну за пастилой. Нужно только уговорить Верочку. Вот сейчас пощекочет ее немного, и она точно согласится. Демей протянул руки к жене…
Вера недовольно трясла бородой, от чего на Дементия сыпались крупные крошки.
– Ты чо руками размахался, шебуршной?
Демей закрыл глаза и открыл еще раз. Михалыч исподлобья смотрел на него со стула.
– Есть пора, тетеха.
Еду без самогона Михалыч не уважал. Поэтому, щедро потчуя Демея высокоградусным лекарством, не забывал и о себе. Шла вторая неделя Деминой «лихоманки». Он уже вполне сносно мог сидеть и сам справлялся с едой. Дни то тянулись бесконечно, то пролетали мимо скоростным поездом, привозя прицеп мутных снов. Трижды в день они с сиделкой на пару принимали «лекарство», после чего Дементий впадал в тоску и мысли о спасении, а на Михалыча нисходила муза, и он на долгие часы превращался в смесь сломанного радио и реинкарнации Бояна. Байки переходили в анекдоты, пословицы в песни, а песни в шипение и храп. Демей уходил в себя и думал, не сошел ли он с ума. В промежутках ему снилось, что в окно залетают вороны, хрипло каркают, ссорятся из-за чего-то и улетают.
Если и правда он свихнулся, насколько безнадежно? Вот отец его, например, взял в один прекрасный день и ушел куда-то навсегда. Может, это наследственное? Какая-то форма психоза. Дезориентация – вот еще слово в тему нашлось в голове. Или все-таки нет? Может, его похитили? Пичкают этой дрянью, с наркотой небось. Потом выкуп просить будут. А? Демей представил себе Семёныча с Михалычем в роли террористов и рассмеялся.
– Ыть! – обрадовался Михалыч. – Я ж говорю – смешная история!
*
«Уклоняйся перед Богом невидимых: людей, молящихся Роду и рожаницам, Перуну, и Аполлону, и Мокоши, и Перегине, и ко всяким богам мерзким требам не приближайся».
«Поучение духовным детям»
Долгой ли была дорога – Ида не запомнила. Шла, как будто во сне. Вокруг было сплошное серое пятно, иногда распадавшееся на очертания деревьев и домов. Стражник не отпускал ее руку ни на секунду. Смотрел себе под ноги, размеренно шагал.
Мимо них проскользнули две фигуры в бесформенных хламидах – большая и маленькая. Ида тщетно пыталась рассмотреть лица, но…
Свет от фонаря был таким ярким, что пришлось зажмуриться. Они стояли перед красивым зеленым домом. Над входной дверью цвели пять огромных ирисов, таких красивых, что не верилось, что они каменные. Табличка на дверях гласила «дом Потерянных Детей. Открыто. Стучите».