– Я вообще не понимаю, почему я здесь, – ныла она. – Я не за тем пришла. Я хочу домой. Я бабушку искала. И где моя бабушка-а-а?!
Мальчик обернулся так резко, что Ида испуганно отстранилась. Он улыбался, и глаза его при этом были похожи на две миндалины. Затем он вынул обе руки из карманов и приветственно ими помахал.
– Да ты не бойся. Я пригляжу за тобой. Просто не лезь в неприятности, – и паренёк пошёл дальше.
Ида шмыгнула носом в последний раз и молча пошла следом.
Коридор был похож на бесконечную змею. На стенах, выкрашенных краской цвета топлёного молока, висели картины. Чем дальше шли дети, тем более старыми выглядели полотна на стенах. Ида заметила несколько пейзажей, даже картину с домом, похожим на её. Затем следовал ряд портретов серьёзных дам. Девочка рассматривала их с удивлением и восхищением. Последняя из картин поразила ее. Молодая женщина с пышными волосами улыбалась с полотна, в пальцах правой руки она сжимала висевший на груди круглый медальон. Разинув рот, Ида остановилась. Было в этом что-то неуловимо знакомое.
– Эй! Копуша! Долго тебя ждать?! – окрикнул ее мальчик. Ида подскочила и пошла на голос.
– Меня называют Ус, – сказал мальчик, – и ты так зови.
Девочка сердилась. Она вообще не привыкла, чтоб кто-то ею командовал, тем более – какой-то противный мальчишка.
– Усов не видно, – пробурчала она про себя. Ус резко обернулся, будто услышав её слова.
– Вообще, я – Устим. Но это слишком длинно. Потому все зовут меня Ус.
Мальчик выглядел на пару лет старше Иды. Вся его одежда была будто с чужого плеча – потрепанная и на размер больше, чем надо. Волосы падали на лоб замысловатыми вихрами. Иде он не нравился. Иде вообще не нравились мальчики. В детском саду они вечно играли в пиратов, нападая на их девчачий кружок с гиканьем и дикими воплями, захватывая в плен кукол и мягкие игрушки. Ида жалела кукол. К тому же, в глубине души ей иногда гораздо больше хотелось быть индейцем, чем участвовать в девичьем чаепитии, но они сказали, что скво в отряд не берут. С другой стороны, во всем этом ужасном Доме мальчик был единственным дружелюбным лицом. Если бы он еще не строил из себя такого умника…
Завтрак подавали в просторной столовой. Два длинных деревянных стола со скамьями занимали почти все пространство комнаты. Сразу у входа было окошко в стене, откуда румяная женщина выдавала подносы с едой. Столовая была полна разновозрастных детей. Мальчики – в брюках и футболках, девочки – в однотонных сарафанах. Ида оробела. В ее группе в саду было намного меньше детей, да и она всех знала. Стайка девочек лет десяти в углу шепталась о чем-то, показывая на нее пальцем. Ус пропал, будто и не было его.
Иде хотелось спрятаться и затеряться, но ярко-желтая куртка делала ее центром внимания.
– Девочка! Подь сюда! – захлопотала женщина в окошке. – Иди сюда, что ты там хохлишься в углу! Сейчас тетя Лари тебя накормит!
Перед Идой появился деревянный поднос с круглой керамической плошкой, в которой дымилась каша. В глиняной чашке плескался компот.
– Спасибо, – шепотом сказала девочка. Взяла поднос и примостилась на самом краю стола.
Каша была липкой и не соленой. Компот горчил. Ида брезгливо ковырялась в тарелке и с грустью думала о яблоке в рюкзаке. Где теперь ее рюкзак и ее яблоко? Никто не садился возле нее. Дети со смехом проходили мимо. Кто-то дернул ее за косичку, кто-то толкнул, проходя. Ида сидела и боялась поднять глаза. Завтрак длился целую вечность, и эта вечность явно только начиналась.
Глава 4, Лечба
Апрель 2011
В пятницу с утра снова была килька, только вместо лекарства трезвый и сердитый Михалыч принес обыкновенный чёрный чай. Пока Дементий с подозрением рассматривал плававшие в кружке листья, объявился Семёныч. Оглядел комнату и отрубил:
– Все, хватит!
Дементий маленькими глотками пил чай. Внутри плескалось безразличие.
– Вставай, говорю, – рявкнул Семёныч. – Назагорался уже! А ты, черт плешивый, – это уже Михалычу, смиренно сидевшему у окна, – что тут устроил? Я тебе что поручил? Присматривать! Лечить! Беречь! А не спаивать! Устроили мне тут притон. Вот ты! – возмущенный хозяин обернулся к Дементию. – Ты вообще в зеркало себя видел, интеллигенция блохастая? Весь дом мне разворотил, аспид.
– Нет у вас зеркала, – хмуро ответил Дёма. – И ничего я не делал.
– Михалыч! Ну-ка раздобудь соколику зеркало. Шустро.
Пока Михалыч искал заказанное, хозяин принялся наводить порядок. Первым делом распахнул настежь окно. Холодный воздух ворвался в комнату игривым щенком, качнул ставню, опрокинул стакан на окне и принялся трепать зубами выцветшую тюль. Облезшим веником Семёныч вымел прочь из комнаты хлебные крошки и прочую дрянь, обильно осыпавшуюся с бороды Михалыча. Вынес грязную посуду. Стянул с Дементия одеяло.