Демей миновал арку, развалины какого-то флигеля, оплетенные сухим виноградом. Идти пришлось по свежему нетоптаному снегу. Двор кое-как освещали окна жилых домов. За развалинами он повернул в ту сторону, где должен был стоять нужный дом, но…
Проход упирался в темно-зеленое здание. Часть окон скалилась выбитыми стеклами, но дверь была гостеприимно распахнута. Демей подошел на расстояние в полшага, заранее готовясь к характерному запаху.
Дом сладко пах сеном и старым деревом. На вбитом в кирпич гвозде висела огромная связка черно-белых бус. Порог был прикрыт листами картона. Дементий замялся. Постучал по косяку и почувствовал себя ужасно глупо. Неужели он и правда ждет, что кто-то из недр заброшенного дома скажет ему: «Войдите»?
Нужно было смириться, что это – не та дорога. Но он смутно помнил рассказы матери о проходных дворах: мол, раньше в Киеве можно было любой квартал пройти, не выходя на улицу. В доме должно быть два выхода. Значит, можно пройти сквозь этот дом и оказаться на Ярославской. Ну, конечно! Поэтому здесь, видать, и не живут бомжи. Проходной дом в проходном дворе. Что за странное место этот Подол.
Он покопался в телефоне. Не смог найти приложение-фонарик и, подсвечивая себе экраном, шагнул в темноту. На первом этаже никакого выхода не нашлось. Только труха, дерево, остатки обоев на стенах и раздражающе новая красная детская коляска. Демей вернулся в парадное и опасливо потрогал ногой лестницу наверх. Пролет казался довольно крепким. Может, выход прячется выше? В старых домах и не такое бывает: черные ходы, лестницы для прислуги…
Второй этаж сохранился хуже – деревянные перекрытия кое-где не вынесли непогоды. Зато в глубине комнаты справа виднелся какой-то проход. Свет от телефона еле-еле пробивался сквозь черное полотно.
Нога наступила на что-то мягкое, и он содрогнулся всем телом от ужаса и омерзения. Резко опустил светящийся экран вниз. Перья. Множество мелких серых перьев на полу.
Демей потряс ботинком, стряхивая пух, и решительно двинулся через комнату. Под ногами скрипело, сминалось и пружинило. В конце комнаты нашлась лестница вниз, на сей раз деревянная. «Осталось только ноги себе переломать, – раздраженно подумал он, спускаясь. – Или еще лучше – шею свернуть. Интересно, найдут меня до весны?»
Лестница героически выдержала его вес. Миновав несколько пустых комнат, Дементий нашел дверь наружу. Выдохнул так, что носу стало мокро. Манная крупа по-прежнему обильно сыпалась с небес. В этом дворе никто не удосужился поставить фонарь, но маячащий вдали трёхэтажный дом было видно и без того. Порыв ветра щедро насыпал ледяной пыли за шиворот. Демей выругался, подтянул повыше ворот куртки и зашагал.
Яркое пятно было неожиданным и… теплым. В боковом отроге двора кто-то разжигал огонь. Ошарашенный Демей остановился. В железной бочке весело занялся и захрустел ветками костёр. Оранжевые языки осветили сгрудившихся вокруг костра людей. «А вот и бомжи», – подумал Дементий. Все в них – фигуры, повадки, одежда и хрипы – выдавало другой социальный статус. Демей успел пожалеть себя, командировочные и новенький «айфон».
– Молодой человек! – окрикнули от костра. – Сигареткой не угостите?
Он стянул перчатку, нащупал в кармане куртки чуть намокшую пачку, вытащил три сигареты. Две протянул подошедшему мужчине неопределенного возраста, одну прикурил. «В конце концов, даже перед смертной казнью дают закурить», – мелькнуло в голове.
– Вот спасибо! – хрипло поблагодарил человек. – Не замерзли тут? Март у нас не очень. Хотите, погрейтесь с нами.
Дементий вдруг понял, что человек совершенно не пахнет так, как положено бомжу. И вообще, он был вовсе не похож на бомжа. Да и на человека тоже. «Гоблины! – рассмеялся он про себя. – Вот на кого похожи!» Вслух же выдавил:
– Нет, спасибо. Я в гости спешу. Мамина тетка здесь живет. Не подскажете… Я так попаду в дом на Ярославской, 20?
– А! Местный! – просивший сигарету обернулся к друзьям у костра. – Михалыч! Открой мальчику дверь!
От костра отделилась еще одна чуть сгорбленная фигура. Михалыч был немолод, бородат, увенчан шапкой из какого-то давно почившего и сильно облезшего животного, благоухал перегаром и слегка прихрамывал. А еще он был очень красив. Неожиданная мысль. Дворовый гоблин был удивительно похож на какого-то святого со старой иконы, или на доброго бога, каких рисуют в книжках для детей, или... «Тьфу, глупость», – отмахнулся Демей про себя.