Девочка подергала Уса за рукав. Тот выглядел всем довольным.
– Это вообще что? – спросила Ида.
– Ты не узнала, что ли? Это город шишкеров. Ну, краешек. В сам город нас никто не пустит. Но у них же подземные дороги. Если разрешат пройти от них в лес, нам по пути никто не страшен, здесь стража не ходит.
– Почему? Они же ходят по всему городу.
– Да что им здесь делать? У шишкеров свои законы и свои стражи закона. И поверь, рядом с ними городская стража – пушистые котятки.
– А почему ты сказал, что тебя зовут Хорс?
У Иды была еще тысяча вопросов, но тут как будто из ниоткуда явился сопровождавший их шишкер. При свете девочка смогла рассмотреть его получше. Он был ростом явно выше Идиного отца. Весь тонкий и узкий, шишкер был одет во что-то, состоявшее из множества слоев серой ткани, непонятно как крепившейся на нем. Серые штаны были расшиты крошечными сверкающими бусинками. На шее болтались длинные бусы из каких-то круглых семян. Руки были унизаны тонкими витыми браслетами.
– Яр Хорс, – сказал он неожиданно четко и громко. Даже прозрачная трава прекратила трепетать на подземном ветру. – Шиии-киер-хасс желает видеть Яра Хорса. Позволь проводить тебя.
– Кто? – мяукнула тихо Ида. – Что такое?
– Отец змей, – раздраженным шепотом пояснил Ус. Поклонился важно шишкеру и также громко ответил: – Яр Хорс благодарит за оказанную ему честь. Пусть каждая чешуйка шии-киер-хасс сияет ярче солнца. Веди нас.
– Девочка останется, – мягко сказал шишкер.
– Девочка со мной, – ответил Устим, и Иде вдруг показалось, что он очень, очень взрослый.
Сероглазый щелкнул пальцами, и одна из заплетенных корнями стен раскрылась коридором. Стены и пол здесь были из нежно-розового камня, будто светящегося изнутри. Ус зашагал первым. Ида торопилась за ним, прислушиваясь – идет ли за спиной шишкер? Обернуться было страшновато, перед глазами все еще стояли мелкие острые зубы.
Через пару минут коридор сузился. По бокам стояли две толстые каменные колонны в виде змей, оплетающих древесный ствол. За ними была дверь.
– Дальше вы сами, – прошелестел их проводник и исчез.
Ида заглянула Устиму через плечо. Розовый камень вокруг пульсировал, как живой. Ус нервно пригладил волосы рукой и вошёл.
Глава 6, Котька
Май 2011
Пользу камней Дёма открыл для себя случайно. Наутро после посиделок Семёнычем, мучаясь головной болью и ненавистью к себе, он ввалился в ворота стекольщиков, планируя продать душу за таблетку. Михалыч похмелялся дурно пахнущей жидкостью, от одного вида которой Дементий передумал жить.
Небо хмурилось, решая, стоит ли пролить немного дождя на эту часть земли. Истошно орали ласточки, крошечными черными истребителями метались над головой. Демей морщился от шума. Курить было противно. Хотелось холодного кефира, шипучего аспирина в стакане, и чтобы все закончилось. Он дошёл до статуи Самсона, погладил рукой каменного льва, немного отдышался. До аптеки оставалось всего ничего, если бы только не возможность в любой момент провалиться обратно. А лучше себя чувствовать он от этого точно не станет. Дементий представил сочетание похмелья и слоевой лихорадки и с трудом подавил рвотный позыв.
Возле зеленой сандалии Самсона он приметил кусок песчаника с розовыми прожилками. Потрогал рукой. Камень был идеально гладким и холодным. Приложив булыжник к голове, Демей продолжил свой нелегкий путь.
Обратно пройти не смог. Долго смотрел в черное зеркало, стучал рукой по крыше, оглядывался по сторонам. Ничего. Потом его осенило. Демей выложил камень из кармана, и средний город исчез в вихре из сухого абрикосового цвета.
Михалыч долго смеялся над его рассказом. «Плотность!» – размахивал старик руками. – «Ишь, дотумкал!»
Несколько недель Демей потратил на бесцельное брожение по городу. Порой исполнял поручения Семёныча, разнося посылки, порой просто брел, куда глаза глядели. Шел, дышал, думал о чем-то… и сам не помнил, о чём.
Например, как сегодня, о реке.
Днепр, который киевгородцы упрямо звали Борисфеном или просто уважительно – Река, ласково плескался по левую руку от него. У песчаного берега были пришвартованы ряды деревянных барж и небольших рыбацких лодок. Мелкая рыбешка прыгала над водой, подставляя солнцу серебристые бока.
Дома на набережной были почти все бревенчатые. Темные, вылизанные ветром и отполированные паводками стены были увешаны сетями и прочей снастью. Через пару кварталов от Днепра отделялась небольшая мелководная речушка. Между двумя водами стояла двухэтажная деревянная церковь без крестов. Демей подошел к берегу, потрогал рукой прохладную прозрачную воду. Метрах в пятидесяти правее на земле возился с чем-то мужчина в льняной рубахе до пят.