– Чем вы торгуете? – спросил Демей, пытаясь согреть окоченевшие пальцы об кружку. Пока что получалось только обжечься.
– Воспоминаниями, господин архитектор. Снаружи же написано.
– Антиквариатом, что ли?
Леночка расхохоталась.
– Да нет же. Осмотрись. Видишь все эти баночки и колбочки? Это сокровищница памяти. Человеческая память очень тесно связана с запахами. Особенно эмоции. Наверняка замечал: идешь себе куда-то и вдруг ветер подул и принес тебе запах твоего первого школьного дня? Так вот: мы консервируем запахи. Здесь можно найти все – майский дождь 1901-го года, первый поцелуй двух влюбленных, материнские объятия, запах маленького щенка, память о первой детской игрушке… Работа непростая, конечно. Все-таки у людей разные ассоциации с разными запахами. Поэтому я и оказалась идеальным продавцом. У меня нет своей памяти. Амнезия. Так что я идеально управляюсь с чужой.
– Как-то это звучит неправдоподобно, – признался Демей. Чай был приторно-сладкий и слишком пряный. Кот перелез с его плеча на прилавок и пытался пристроиться поближе к теплому чайнику.
– Хочешь попробовать на себе? – заговорщически подмигнула Лена. – Лучший консультант по памяти в Киевгороде к твоим услугам.
– Ну-у, – замялся он. – Хорошо. Я мокрый, злой и уставший человек, который потерялся в безумном городе и не знает, как жить дальше. Подбери мне бутылочку, от которой мне станет легче, – он решил тоже перейти на «ты».
Лена хмыкнула и повернулась к полкам. Долго перебирала баночки, нюхала, отставляла, бормотала что-то себе под нос, снова отставляла. Наконец, в дальнем углу она отыскала сильно запылившуюся бутылочку цвета бордо размером с Демеев мизинец.
– Вот! – довольно сообщила она. – Чермная радость, концентрированный запах счастья с экзотическими нотками.
– И что мне с этой чермной делать?
– Можно несколько капель на тыльную сторону запястья и вдыхать. Только понемногу. В начале довольно непривычно. Можно капнуть на язык, если у тебя вкусовые рецепторы активнее обонятельных.
Дементий повертел бутылочку в руках. За окном по-прежнему громыхало и лило. Чай оставлял неприятное послевкусие. «Чем черт не шутит» – решил он. Подцепил ногтем корковую пробку, осторожно понюхал содержимое. Пахло чем-то нежным и неуловимо знакомым. Он вытянул язык, наклонил чермную бутылочку… и в этот момент серый кот головой резко пихнул его под локоть. Демей ощутил, как рот наполняется чем-то горьким и смолянистым.
Через секунду погас свет. Затем где-то высоко зажглась золотистая искра, и, увеличиваясь в размерах, стала стремительно падать на Демея. Он побежал, не разбирая пути, прорываясь через липкую темноту к спасению.
Кошка сидела на заляпанном чаем прилавке возле опрокинутой чашки и старательно вылизывала лапу. Пустая бордовая бутылочка валялась на полу.
– Знаешь, Аурд, – медленно выговорила Леночка, – по-моему, это слишком жестоко даже для тебя.
Кошка ответила ей долгим взглядом зеленых глаз.
Дементий Меленский, задыхаясь, мчался сквозь непроглядную тьму, пока внезапно не рухнул в пропасть, наполненную болезненным белым светом. Он попытался что-то сказать, но удалось только истошно зарыдать. «Мальчик!» – громогласно заявил свет. Затем снова стемнело. Он очнулся в темном и теплом коконе, чьи-то руки укачивали его, напевая. Было сонно, сладко и очень хорошо. Хотелось, чтобы это тянулось вечно. Из этого мира его вырвали так резко, что Демей не успел и ахнуть. Дальше перед глазами на безумной скорости понеслась его, Дементия, жизнь. Утренник в детском саду – костюм лисички, который он так просил у мамы! Стремительный полет с горки на новом велосипеде! Вера, Верочка, совсем еще не жена, а только юная незнакомая девушка, протягивает ему руку, и он чувствует ее тонкие нежные пальцы…
Он пришел в себя на площади Льва, у старых полуразрушенных ворот. Капли дождя падали ему на лицо с высоченного ясеня. Одежда промокла насквозь. Тело окоченело от холода и неподвижности. Демей сидел и думал, что хорошо бы стать камнем – холодным, неподвижным камнем, лишенным сердца. Потому что иначе непонятно, что делать дальше. Ему чудилось, что воспоминания пробили ему грудь навылет, оставив после себя черную дыру, которая норовила затянуть внутрь его самого. Он подумал, что может остаться здесь насовсем. Рано или поздно голод и холод сделают свое дело… Ухмыльнулся – оказалось, мышцы лица были вполне подвижны. Встал и побрел на негнущихся ногах на Подол.
Он наконец-то понял, что делать.
Глава 7, Керасть
Май 2011