Хромой херувим, шаркая ногами, двинулся в глубину двора.
Это и правда был тот самый дом. Дверной ручки, правда, не было и с этой стороны. Зато был висящий на двух ржавых петлях старый замок. Михалыч долго копался в карманах, еще дольше ковырялся ключом в скважине. Наконец, замок выпустил из зубов свою дужку. Хромой подцепил дверь ключом. Перед Демеем открылся светлый чистенький подъезд.
– Во, – прохрипел Михалыч. – Иди. Я тут закрою, назад через улицу выйдешь. Бывай.
Демей зашел внутрь. Немного постоял, слушая, как за спиной тщательно запирают замок. В парадном пахло супом и котлетами. И еще чем-то непонятном, но навевавшем воспоминания о детстве, трехколесном велосипеде и дворовом щенке… как его звали? Стены были до половины выкрашены в зеленый, на белой штукатурке сверху виднелись чёрные круги от спичек. Тоже что-то из детства.
Квартира номер семь была на третьем этаже. На этом этаже вообще была всего одна квартира и лестница на чердак. Дорогу наверх перекрывал железный зелёный люк в потолке с навесным замком. За шиворотом таял снег. Демею хотелось отряхнуться всем телом. Встреча с тётей уже не казалось такой плохой идеей – может, хоть чаю нальют – так что он решительно нажал на пластмассовый белый звонок.
– Гальюревна? Так переехали оне. С годок как. Отуто рядышком, на Межгорскую. Тут близёхонько, а если, – открывший двери седой старичок подмигнул, – через холм, то и вовсе рукой подать. Там квадрат, тут квадрат, все одно. Да чо я тебя учу, сам ученый. Тебя с дороги не собьют. Ты только рогатых стороной обходи, а малахи чужих не берут.
Понятных слов было меньше, чем непонятных. Впрочем, украинский он сроду не учил, а за последние дни точно понял, что схожесть языков слишком преувеличена. «Цилодобово», ха, это значит – круглые сутки. И если кто способен догадаться об этом слету, так он пусть и верит, что «мова» – лишь местечковое наречие русского языка.
Демей проверил карту в телефоне. Улица Межигорская была совсем рядом, рукой подать, это с нее он свернул в диковинный двор.
– А номер дома и квартиры на Межигорской не подскажете?
Старичок развеселился. Ростом он доходил Дементию едва ли до плеча.
– Да что тебе Межигорская. Оттуда только холмом, но ты, видать, не знаешь. Так и не сунься. Баю же, на Межгорскую. От горелого театра пойдешь наискось, а там по Туре до Юра. Двор под тиарой. Сейчас я тебе нарисую, годь.
Горелым театром, судя по карте, был кинотеатр «Жовтень». «Октябрь» то есть. Маршрут у деда получался странный, кривой, совсем не как у навигатора. Старичок почему-то всеми силами обходил улицу Межигорскую. «Ладно, – подумал Демей, – там разберемся, какая дорога лучше».
Поблагодарил дедка, спустился вниз. Толкнул дверь. Та открылась легко и непринужденно, будто не ее он так долго ковырял с другой стороны.
– Тётка молодец, конечно, – рассуждал он, шагая по Межигорской под присмотром стрелочки навигатора. – Ни тебе предупредить, ни адрес новый дать. Понятно, что возраст, все дела, но недавно же звонила маме, и ни слова о переезде! А что с квартирой тогда? О которой вообще шла речь? И дедок этот тоже не в себе явно, карту нарисовал – будто я сокровища по этим дворам искать буду.
Карта и правда была мало похожа на быстрый набросок. На половинке листа А4 были даже отмечены стороны света. Изящно прорисованные дома – как он так успел карандашом за считанные секунды? – тонкие линии улиц, арки дворов, какие-то странные знаки… Межигорская на этом листе была перечеркнута в нескольких местах. «Что-то у него личное здесь», – усмехнулся Демей.
На небесах, похоже, закончилась вся припасенная манка. За шиворот больше не сыпало – это плюс. Ветер носился над пустой Межигорской, закручивая на асфальте снежные вихри. Людей было не видать, несмотря на ранний час.
– Ну и правильно, – хмыкнул Демей. – Я б тоже добровольно в такую погоду никуда.
Ему казалось, что он шел быстрым шагом, однако стрелка на навигаторе еле ползла. Часы показывали около десяти. Дементий злился. Опаздывать на самолет он точно не собирался. Карта старичка, на которой нужный дом был отмечен извилистой закорючкой, совершенно не сходилась с картой Google. Номер дома, конечно же, старик не написал. А зачем? По пути он успел несколько раз попробовать дозвониться маме – спросить, не знает ли она нового адреса, вдруг ей сказали, а она спутала… – но ответили ему только долгие гудки.