– Именем Голубиного короля! Предупреждаю: нас не стоит есть! – сообщил один из них.
– Аршш-ксах шееркса! – Ида не поняла ни слова, зато Яр снова расхохотался. Шишкер скривился и прибавил на понятном детям языке: – Да я лучше три года одну траву есть буду. Что вы здесь за митинг устроили?
Белый голубь, которого, видимо, звали Гурл, вышел вперед, переваливаясь на коротких ножках.
– Королевский гвардеец Кугарх отважно выдвинулся на зеленую топь и захватил эту территорию, воссев на нее. Отныне зеленая топь…
– Да-да, – поморщился снова Еши. – Принадлежит вашей мусорной братии. Никто и не претендовал на это болото. Но я думаю, он уже кшии-рсах.
– Что? – переспросил Гурл, все это время нервно вертевший головой по сторонам.
– Умер он, вот что.
Голуби захлопали крыльями и хором стали возражать. Гомон поднялся такой, что невозможно было разобрать, кто из них что говорит.
– Тихо! – рявкнул Яр.
С момента их побега Ида частенько поглядывала на друга с удивлением. Он с самого начала был бойким и резким, но сейчас Ус был совершенно уверен в себе. Ей, постоянно вынужденной бороться со страхом, мальчик казался настоящим героем.
Голуби прекратили квохтать и снова уставились на пруд.
– Ку-у-га-а-а-арх! – протяжно позвал серый голубь. – Ответь уже что-нибудь!
Белая птица безмолвно и неподвижно возвышалась над топью.
– А может… – Курлыш почесал бок под целлофаном. – Может, господин шишкер сходит и проверит, как там наш гвардеец? А мы бы по мере сил отблагодарили.
– А может, – ответил ему холодным взглядом шишкер, – я просто утоплю рядом всю остальную вашу компанию?
С идеально прямой спиной, затянутый в нежно-серые одежды без единого пятнышка, узколицый и желтоглазый Иеришихнаази выглядел бы угрожающе, если бы на правой руке у него не висела слегка замурзанная шестилетняя девочка.
Голуби вспорхнули на ближайшую ветку, подняв в воздух облачко пыли и мусора. Гвардеец Гурл, широко расставив крылья, косил на шишкера черным глазом.
Яр, которому наскучил обмен любезностями, вытащил из кустов длинную палку.
– Сейчас проверим, что там с этой глупой курицей.
– Это не курица, а королевский гвардеец!
– Да хоть фрейлина! – мальчишка подошел к краю пруда. Шишкер второй рукой ухватил его за шиворот.
– Я отвечаю за тебя, Хорс. Это небезопасно.
– Тогда держи покрепче!
Палка никак не доставала. Яру пришлось практически повиснуть в воздухе. Благо, шишкер крепкими пальцами удерживал его за ворот рубашки. Не без труда мальчик дотянулся кончиком палки до голубя. Кугарх покачался на воде, затем, не меняя позы, перевернулся на бок.
– Если он спит, то я рамук, – сообщил Яр. Еши вытянул его обратно и поставил подальше от края. Ида аккуратно выглянула из складок шишкерской одежды.
– Жалко птичку.
Голуби слетели вниз и снова сгрудились у пруда.
– Что мы скажем его величеству?
– Это невероятно. Невозможно!
– Горе, горе! Топь убила гвардейца!
– Так погибают лучшие!
– Покушение! Нападение! Коварство!
– Нужно послать второго разведчика!
– Это человеческий мальчик виноват! Он спал!
В голубином базаре они пропустили самое важное. Момент, когда в предлесьи разом смолкли птицы.
Они появились совершенно бесшумно. Так летний солнечный день вмиг оборачивается грозой со свинцовым небом и тяжелыми тучами. Не успевает пройти короткий промежуток между двумя ударами сердца, а уже случилось нечто непоправимое.
Их было шестеро. Одинаково смуглых, коренастых, с приплюснутыми широкими носами. Коротко вскрикнула Ида, охнул Яр Хорс. Иеришихнаази отшвырнул детей себе за спину. Блеснули узкие кинжалы в руках шишкера. Захлопали в небе крылья голубей.
Урды были вооружены короткими ножами. Они шли напролом, неотвратимая твердокаменная волна. Иеши танцевал между ними серебристой молнией, уворачиваясь от ударов.
– Беги! – приказал Яр Иде. Девочка стояла, окаменев от ужаса. – Беги же!
Толчок в плечо вывел Иду из транса, и она что есть мочи рванула прочь.
Влажная земля скользила под ногами. Ида карабкалась по ступеням вверх, задыхаясь от бега. За спиной металл ударялся о металл, Иеришихнаази что-то коротко выкрикивал на своём языке, изредка низко вскрикивали урды.
Ида выбралась наверх и ринулась через заросли напролом в сторону моста. Прошлогодняя листва проседала под ее весом, отчего она проваливалась почти по щиколотку. Ида бежала и бежала, а потом чей-то коварный корень перехватил ее ногу, и, не успев даже охнуть, девочка покатилась по мягкому склону в овраг.