Волошскую улицу Демей невзлюбил с первого раза. В среднем городе она раздражала его неопрятными пятиэтажками и пылью, в Киевгороде – обилием заброшенных домов и вечно заплеванной мостовой. Вопреки многообещающему названию, никаких васильков на этой улице не росло. Но здесь был шанс, и Дементий был твердо намерен его использовать.
С той самой секунды, как он открыл крошечную пузатую бутылочку в лавке запахов, он носил в себе ноющую боль памяти о прежней жизни. Как будто между ребрами у него застряла заноза, на каждом вдохе все глубже врезаясь в плоть. Ему претил этот город, ему были противны его обитатели. Все они казались Демею частью его болезни, симптомами безумия, затягивающего его на дно беспамятства. Все глубже и глубже.
Дементий похлопал себя по бокам. Карманы были плотно набиты камнями и мелкой щебенкой. Все должно было получиться.
За стойкой администратора миловидная девушка с копной иссиня-черных волос красила ногти. Демей помялся у порога, вежливо покашлял, пытаясь обратить на себя внимание. Не помогло. Пришлось идти в атаку.
– Здравствуйте. Мне нужно поговорить с кем-то из ваших специалистов.
Девушка оторвалась от маникюра, смерила Дементия равнодушным взглядом.
– Вы записаны?
– Нет. Но мне срочно нужно.
– К сожалению, сейчас никого нет на месте. Могу предложить вам записаться на… м-м-м… вторник, – она аккуратно листала накрашенными ногтями ежедневник. – В четверг ближайшая групповая расстановка центра «Ра». Вы по какому вопросу?
– Послушайте, – Демей понятия не имел, какой сейчас день недели. – Я не могу ждать. Я в любой момент могу провалиться в другой слой реальности. Это очень важно. Мне нужна помощь. Я с ума схожу. Я вам сейчас в двух словах расскажу…
Торопливо жестикулируя, Дементий рассказывал о своей жизни. Глаза девушки становились все шире. Скука стерлась с её лица, сменившись смесью удивления и испуга.
– Я поняла вас. Вы же не очень спешите? Сейчас я позвоню специалисту, хорошо? А вы присаживайтесь.
Дементий сел на чёрный офисный стул в углу. Сжал в кармане горсть камней. Он был радостен и спокоен, как человек, принявший верное решение.
Девушка тихо чертыхнулась, видимо, смазав ноготь, полистала блокнот и стала набирать на телефоне чей-то номер.
– Андрей Евгеньевич? Это «Ра», да, Люда, секретарь. У нас здесь молодой человек… ему очень нужна помощь. Срочно, да. Нет-нет, он все понимает… секунду! – Она глянула на Демея поверх блокнота. – Молодой человек, вы ведь согласны на лечение?
Дементий отчаянно закивал.
Карета «Скорой» была настолько ветхой, что рисковала рассыпаться от пинка. Ржавая каталка, на которую его зачем-то уложили, при торможении с громким стуком билась о задние двери. Большую часть пути Демей молился про себя, чтобы не вылететь вместе со своим ложем под колеса. Трое санитаров в красном, огромные, как древние сказочные витязи, возвышались над ним, каким-то чудом умещаясь на узкой скамье под стеной. Казавшаяся рядом с ними пожилой Дюймовочкой врач заунывно отчитывала Дементия.
– Вот что за мужики нынче пошли? Тюфяки, солома в голове ж. Чуть что и «ой-мамочки, спасите, доктор». Ты хоть понимаешь, что ты себе всю жизнь перепортил? Сейчас тебя электрошоком-то отходят, сразу поумнеешь, только поздно будет! А все почему? – вопрошала она у витязей.
Витязи синхронно пожимали плечами.
– Все потому, что мужику нормальная работа нужна! – распалялась медработница. – Физические нагрузки! На свежем воздухе! А вы сидите, тля бледная, за своими планшетами, в игрушки играете. Начитаются в интернете этом умных слов, и давай потом: депрессия, кризис среднего возраста, синдром усталости… Хворостиной это лечится. По тому самому месту.
Санитары кивали, каталка билась об ржавые дверцы в такт. Дементий лежал, вцепившись в поручни. Из окна «Скорой» виднелись огрызки блеклого неба.
– Разгрузил бы вагон-два картошки, – подытожила врач, – сразу бы полегчало! А теперь давай, выгружайся, пациентом будешь.
Приемный покой был покрашен в неприятный синий цвет. Девица с лицом снулой рыбы махнула рукой на старое советское кресло у двери. Сиди, мол, жди. Демей перебирал в кармане камни, и, стараясь удержаться, пересчитывал пятна на ее белом халате.
Бригада расписалась в документах и ушла, оставив открытой дверь в гудящий голосами парк. Дементий успел сосчитать до двадцати семи, как наконец из глубины синего коридора вышел пожилой человек в белой рубашке, заправленной в растянутые рейтузы. Шаркая войлочными домашними тапочками по древнему линолеуму, он подошёл вплотную и навис над Дёмой.