На очередном перекрестке жалобно пискнул в руке замерзший «айфон». Пискнул – и погас. Такой подставы Демей не ожидал. «Новая модель, отличная батарея», – передразнил он мысленно менеджера из «Связного». Пришлось развернуть смятую бумажную карту. Через квартал уличный указатель предложил свернуть на улицу Юрковскую. Вот, значит, и загадочный Юра.
Двор под тиарой он нашел неожиданно легко. По ногам мела позёмка, луна над подольскими кварталами была скрыта туманом. Волнение отпустило. Демей решил, что наконец-то сошел с ума и потому легко может справляться с безумными местными улочками и читать карты сокровищ. Телефон лежал мертвым грузом в кармане.
Отмеченный дом врос в землю по середину окон первого этажа. Лесенка в пять кривых ступенек заканчивалась низкой аркой, делившей дом пополам. Левая его часть выглядела почти нарядной: свежая штукатурка, фонарь, камера. Бордовая вывеска, сообщающая, что туристическое агентство «Тиара» располагается во дворе. Справа над аркой грузно и неуклюже нависал остекленный балкон. Надтреснутые окна наслаивались одно на другое. Внутри горела грязная лампочка на длинном проводе, освещавшая то ли облезшие, то ли почерневшие от плесени стены.
Стрелочка на карте здесь заканчивалась, но он решил, что нужно идти за «Тиарой». Демей аккуратно спустился по ступенькам, опасаясь поскользнуться. Прямо у входа в арку на белом снегу валялся мёртвый голубь. Демей брезгливо подвинул в его сторону кучку снега, превратив дохлую птицу в сугроб.
Это был просторный двор с тремя или четырьмя домами, большой клумбой по центру и газоном вдали. Фонари, видимо, были в Киеве не в почете, так что приходилось полагаться на свет из окон да иногда выглядывающую из небесного молока луну. Демей направился к дальнему дому, стараясь удержать в памяти рисунок старика. Деревья на импровизированной клумбе странно блестели. Он присмотрелся – на голых ветвях были развешены ёлочные игрушки и гирлянды. Это было… мило. У подъезда нужного дома (если верить карте) за забором красовалась наряженная елка. Кто-то от души постарался сделать ее необычной. От верхушки до нижних ветвей ель была увешана бумажными белыми ангелами, явно ручной работы.
Демей постоял, полюбовался и пошел внутрь. Что-то его беспокоило в этом запоздавшем празднике.
Над почтовыми ящиками висел еще один бумажный ангел. Здесь, на свету, Дементий смог его рассмотреть и понял, что было не так. Ангелочек висел на суровой белой нитке, которая петлей крепилась на его шее. «Ну прямо хоррор дворовый», – поморщился он. – «Хоть бы о детях подумали».
Оставалось самое интересное – номер квартиры. На этот счет седой старичок ничего не сообщил. Демей решил посмотреть, не поможет ли ему почта. На аккуратных бежевых почтовых ящиках сверху громоздилась куча конвертов. Он снял их все и принялся перебирать, ища знакомые имя-фамилию.
Под стопкой платежек за коммунальные услуги, рекламных писем и бесплатных газет лежал конверт из плотной коричневой бумаги. На обороте размашистым почерком – и чернильной ручкой, судя по пятну! – было написано: «Меленскому Дементию».
Однофамилец? Тезка? Не такое популярное у Демея было имя, чтобы это было возможно. Замерзшими пальцами он попытался аккуратно вскрыть конверт. Не выходило. Тогда он просто разорвал его сбоку.
Сложенный пополам лист линованной бумаги был исписан до конца и сверкал все теми же чернильными пятнами.
«Дёма!
Надеюсь, ты хорошо прогулялся. Симеонович обещал нарисовать тебе маршрут небольшой экскурсии по родным улицам.
Дёма, не злись сейчас и не капризничай, я же вижу, что ты уже вышел из себя…»
Дементий оторвался от чтения и обернулся по сторонам. Ему казалось, что скрипучий старческий голос звучит у него прямо над ухом. Как будто она и правда все видела.
«Дёмочка, мальчик мой! Судя по последним нашим телефонным разговорам, твоя маменька таки добилась своего. Ты совершенно забыл, кем ты был, есть и должен быть. Я не сержусь на неё, она всегда была как та кошка – бежала за каждым, кто мог погладить. Но, Дёма! Твое место здесь, в Самватасе.
Сейчас ты наверняка думаешь, что старуха выжила из ума. Не волнуйся, здравый ум нынче совершенно не в цене, а вот на твердую память я не жалуюсь.
Наша семья, Дементий, тысячи лет жила в этом городе. Такие корни нельзя просто так взять и вырвать. Конечно, ты не согласен. Конечно, ты хочешь домой – в эту свою Москву с ее бесконечным метро, муравейниками в стекляшках и странными приборами. Это пройдет.
Через какое-то время ты еще скажешь мне спасибо. А сейчас просто постарайся не нервничать зря. Поверь старой женщине, истерики вредят цвету лица.