– Хочешь со мной, Рыжий?
– Почту за честь.
Она кивнула. Взяла сумки и зашагала в сторону остановки. Рыжий подмигнул на прощанье Демею:
– Не боись, несмеяна. На следующем кругу свидимся. Зуб даю!
Дементий вышел из оцепенения, когда они уже скрылись из вида. Леночка стояла рядом, как-то скованно и неумело поглаживая его по плечу. Кошка терлась об тапок.
– Я... он... Куда он делся?
– Мне очень жаль, – сказала Лена. Голос ее был приторно мягким, будто бы Демею было пять. – Твоего друга больше нет.
– Я сам вижу, что его здесь нет!
– Вообще нет. Точнее, среди живых его нет, а остальное только она знает.
Демей присел на корточки, взял на руки кошку. Зарылся лицом в короткую серую шерсть.
– Та травница, Амкария, сказала мне, что киевгородцы не боятся смерти, потому что знают её в лицо...
Елена кивнула:
– Теперь и ты знаешь.
– Зря я его за собой потащил…
Какое-то время помолчали. Потом Елена погладила его по голове:
– Идем. Тебе нужно прийти в себя.
Демей только и смог, что криво улыбнуться. Прийти в себя не так-то просто, когда не знаешь, кто ты такой.
– Мне нужно домой… к Семёнычу то есть. Душ принять. И поспать.
– Рано тебе домой. На тебе лица нет. Давай-ка я отведу тебя в одно место…
Вдали загрохотало. Из-за поворота, кряхтя и фыркая, выехал трамвай. Докатился до остановки и с тяжелым вздохом остановился. Леночка потянула Демея за собой. Внутри пустовали ряды серых пластмассовых кресел. Железный гигант снова забурчал, со скрипом захлопнул двери и двинулся дальше.
Кондуктор был невероятен. Узкий лоб нависал над его лицом неприступной скалой, размеченной родимыми пятнами. Глаза – два обрыва, в глубине которых искрился свет. Массивный нос изгибался горным хребтом, чтобы оборваться в самом низу лица, над маленьким ртом и круглым детским подбородком.
– Юродивый, – решил Демей, наблюдая как человек в оранжевом жилете с мычанием протягивает пассажирам билетики.
Когда подошел его черед, Дементий протянул кондуктору смятую двушку.
Юродивый осклабился. Денег не взял, отмахнулся нелепо и трогательно. Потрепал Демея по затылку – нежно, как гладят щенка. Билетик ему выдал не из общей пачки, из нагрудного кармана. Положил на ладонь и, переваливаясь, пошел по салону дальше.
– Вот ты везучий! – ахнула завистливо Леночка. – Ешь скорее!
– Что есть?
– Билетик! Это же гномский трамвай! Загадывай желание и ешь билетик! Сбудется!
Дементий посмотрел на неё с сочувствием.
– Хочешь… тебе отдам? Память попросишь вернуть.
Она улыбнулась, хотя в глазах блеснули слезы.
– Спасибо. Но так не получится. Он его тебе дал.
Дементий рассматривал клочок бумаги, лежавший на ладони. Вместо положенных цифр на билетике были странные закорючки, похожие на те, которыми была написана его книга. «Была не была», – решил он. – «Я хочу стать собой». Скомкал счастливый билет, старательно пережевал, морщась, и проглотил.
Трамвай гремел по улице Фрунзе. Из открытых окон пахло свежим хлебом, карамелью и лекарствами – маленькие заводики трудились изо всех сил. Лаяли бродячие собаки, гудели на светофорах спешащие автомобилисты.
Они вышли на кипящей жизнью Контрактовой площади. Здесь всегда было оживленно. Торговали с рук семечками, сигаретами и букетами маков. Толпились в очереди за хот-догами в киоски студенты. Прогуливались парочки…
Долго поднимались по Андреевскому. Дементий то и дело останавливался отдышаться. Леночка не торопила его – рассматривала поделки, щедро рассыпанные по раскладкам, гладила местных котов.
Остановились чуть ниже Андреевской церкви. Дементий прислонился к забору. Сердце билось о ребра так сильно, что больно было дышать. С той стороны решетки на них смотрел каменный князь.
– Так странно. Морем пахнет, – сказал Дементий, запрокинув голову вверх.
– Ничего удивительного, здесь Андреево море спит под церковью. Ты начинаешь чувствовать, Демей.
– А это кто такие? – он махнул рукой в сторону сквера.
– Князь Ярослав. Макет памятника. А за ним безголовая княжна. Это первый её памятник. Его разбили. Голову так и не нашли. Новая на Михайловской площади стоит. Но она не такая красивая. Отдохнул? У нас здесь важное дело есть.
– На дела у меня сил нет, – честно признался он.
– Я думаю… тебе станет легче после этого. Не уверена, но думаю.
– О чем ты?
– Здесь есть зеркало. Очень старое зеркало. Такое старое, что почти ослепло. Говорят, оно смотрит в обе стороны. И еще, что если заглянуть внутрь – узнаешь правду о себе.
– А ты сама-то в него смотрела?
Леночка отвела глаза.
– Да.