– Нет! – решительно сказала она. – Я не вернусь домой без бабушки. И Яра.
Иеришихнаази печально вздохнул.
– Ши, а может, пойдем к вашим и попросим хасса о помощи? – спросила Ида. – Он вроде добрый, хотя и страшный.
– Нельзя, – отрезал Иеши.
– Почему?
– Меня накажут. Тебя – съедят. Таковы правила.
– А куда мы тогда пойдем? – удивилась Ида, глядя на темнеющий город.
– Ужинать.
В таверне было шумно, душно и жарко. Потолки здесь были такие низкие, что Ши приходилось идти, пригнув голову. Под взбудораженный шепоток посетителей они пересекли зал и сели за единственный свободный столик. Ида с интересом вертела головой во все стороны. Таверна рамуков была похожа на чулан, куда складывают разные ненужные вещи. Столы и стулья были вытесаны из пней, как и барная стойка. Вместо полок были прибиты широкие ветки деревьев, куски кровельного железа и несколько старых ржавых раковин. У очага стояло старое облезшее офисное кресло на колесиках. На стенах висели санки, веники, железные тазы, грабли, потрепанные мягкие игрушки, чей-то странной формы череп, несколько амбарных замков… Вместо посуды посетителям также выдавали что попало – от консервных банок до деревянных досок.
– Что изволите? – поинтересовался у них подбежавший седой рамук в строительной каске. – Блюдо дня – мышка в масле, классический рецепт, три дня настаивалась!
Ида брезгливо сморщила нос. Шишкер поправил капюшон и спросил:
– Нормальная еда есть? Для человеческого ребенка.
Рамук засуетился, теребя фартук.
– Конечно, господин! Можем сделать! Настоящие оладушки из свежайших вороньих яиц… – рамук опасливо оглянулся куда-то вглубь зала. – То есть из голубиных. Голубиных яиц!
– Только быстро, – сказал Ши. – И мне пару цыплят.
Рамук закивал, бросил еще один взгляд в зал и убежал, неуклюже семеня.
– Здесь странно, – сказала Ида, рассматривая потолочные балки, с которых свисали сети и тряпки.
– Та еще дыра, – брезгливо скривился шишкер. – Но выбора у нас нет. В приличном месте кто-то точно заинтересуется нами. Ты уверена, что не хочешь вернуться домой?
Ида вскинулась:
– Вот еще. Друзей в беде не бросают.
Змей печально покачал головой.
– Оладушки! Из вороньих яиц! – невысокий человек бухнул на стол перед Идой железную тарелку с грудой оладий. – И компот из вороники!
– Из вороньих, значит? – спросил вкрадчивый мужской голос.
Одетый в строгий чёрный костюм-тройку человек в шляпе возвышался за спиной рамука.
– Простите, извините, урд попутал, все в голове смешалось! – запричитал официант, прикрывая голову руками. – Голубиные яйца-то, чисто голубиные, сам собирал!
– Авенир! – Ида от радости вскочила со стула и бросилась к королю воронов.
– Здравствуй, желторотик! Как тебя занесло в этот притон?
Ида замахала руками:
– Мы с Усом сбежали из Дома Детей! Из-за шипастой звезды. Ну, и там еще было. А по пути во внутренний лес на нас напали! Урды его схватили, а мы с Еши сбежали, и вот!
– Не тараторь, – нахмурился Авенир и сел за их стол. – Еши – это ты? – спросил он у шишкера.
– Иеиришиахнаази шик’шеер. Для меня честь познакомится с вами, отец воронов.
– Зови меня Авенир. Очень приятно. Пусть чешуя шии-киер-хасс сияет ярче солнца. Ты сопровождаешь девочку по своему желанию?
– Шии-киер-хасс велел мне охранять Яра Хорса и его подругу на дороге к семи мостам. Но я, – Еши нервно коснулся точек над левой бровью, – я плохой воин, я прошёл всего три порога. Юного Хорса схватили. Девочка…
– Я отказалась идти домой. – встряла бойко Ида. – Нельзя бросать Уса в беде. Друзья так не поступают.
– Ешь оладьи, желторотик, – мягко сказал ворон. – А я пока подумаю, что дальше делать.
Перепуганный рамук, не прекращая кланяться, поставил на стол перед Авениром белоснежную тарелку.
– А вот и моя мышка, – обрадовался тот и, глядя на вытянувшиеся лица девочки и шишкера, прибавил: – Местечко дрянь, но здесь и правда лучшие мышки в масле во всем Киевгороде!
Ида и сама не знала, что настолько голодна, пока не начала есть. Оладьи оказались невероятно вкусными. Девочка с головой ушла в ощущения, а тем временем за столом тихо беседовали ворон и змей.
– Ты не можешь завести себе в роли питомца человеческого ребенка, Иеиришиахнааази шик’шеер. Твой род этого не поймет. Даже я удивлен этой странной… привязанности. Насколько я понимаю – не разделяю, но все же – связь с человеком это – ксша-а?