– Сша-тхи, – коротко ответил Иеши. Слово горчило на языке. Крайняя степень позора. Раньше он встречал это понятие только на страницах Кодекса. – Я не защитил Хорса, не выполнил поручение хасса. Правильно было бы умереть еще тогда.
– Древняя традиция, – понимающе кивнул Авенир. Ножом и вилкой он аккуратно разбирал мышку на маленькие кусочки. – Кодекс, честь, ритуальное самоубийство. Всегда хотел спросить: это вы испортили японцев или они вас?
Иеришихнаази сморгнул. Его вертикальные зрачки расширились от удивления.
– Отец воронов знаком с Анкашеш– шик’шеер-ш?
– Не такой уж и тайный этот ваш кодекс, – отмахнулся Авенир, ловко закидывая в рот мышиную лапку. – Могли бы назвать его честнее – «Бусидо для яйцекладущих», уж прости за откровенность.
Шишкер еще никогда не встречал никого подобного. Ироничная самоуверенность короля воронов сбивала его с толку. Иеши воспитывали в атмосфере уважительного восхищения традициями. Кодекс шишкеров считался неоспоримым и необсуждаемым сводом правил поведения. Никто не позволял себе смеяться над традицией!
– Так вот, – продолжил Авенир, дожевав, – привести этого прелестного птенчика домой ты не сможешь. Разве что на обед, причем обедом она и будет. В дом Потерянных детей она хочет так же пылко, как в свой родной дом, верно?
Шишкер кивнул.
– Остаётся не так много вариантов. Например, средний город. Здесь её ищут, там её ищут. Вы двое – довольно заметная парочка. Похоже, вам нужна помощь.
Иеришихнаази отпил горькой полынной настойки из пузатого стакана с трещиной. Кодекс учил: каждый шик’шеер – лицо своего рода. Гордость и честь, уверенность и независимость…
– Нам очень нужна помощь, – тихо сказал змей. – Я не знаю, что мне делать.
Авенир вытащил из кармана резную трубку в виде вороньей головы. Плотно набил табаком из расшитого золотом кисета. Услужливый рамук немедленно поднес королю огня и исчез.
– У меня есть для тебя предложение, юноша. Ты окажешь мне небольшую услугу, а я предоставлю вам с птенчиком надежное убежище.
– А как же Ус? – встряла Ида с набитым ртом.
– Спасением Яра займутся другие. Вы двое – отличная армия, Ида, но в этот раз в бой пойдут другие.
– А мы просто будем сидеть и ждать? – возмутилась девочка.
– Конечно, нет. Вы будете охранять наше самое страшное оружие, – хитро улыбнулся Авенир.
Ранним утром следующего дня Ида и Иеришихнаази стояли на смотровой площадке под железной радугой. Девочка отчаянно зевала. Шишкер накинул ей на плечи серую толстовку, но хлопковая кофта не очень-то спасала от холода. Сам Иеши переоделся в джинсы и футболку, и теперь был практически неотличим от тощего и бледного мальчика-подростка.
Авенир появился точно вовремя. В пять минут шестого огненный краешек солнца только-только выглянул из-за высоток левого берега Днепра. Одновременно с ним со стороны парка Ватутина вышел отец воронов, закутанный в длинный черный плащ с поднятым воротом. В руках у него была прямоугольная переноска с решетками по бокам.
– Славное утро, – сообщил он двум хмурым фигурам. – Готовы выигрывать войну?
Ида поёжилась. Шишкер хмуро покачал головой.
– Мне здесь не нравится. Плохое место. Мы как на ладони. Любой стражник нами заинтересуется.
Авенир внимательно осмотрел их с головы до ног.
– М-да. На месте милиции я бы вами заинтересовался. Подросток-наркоман и шестилетняя девочка с исцарапанным лицом. Это мы сейчас исправим. Птенчик, – обратился он к Иде, – ты никогда не мечтала превратиться ненадолго в птичку?
– И полетать?! – восторженно спросила девочка.
– Ну-у, летать еще научиться надо. Но ты сможешь попробовать. Я хотел бы ненадолго превратить тебя в маленькую симпатичную птичку, чтобы никто-никто не смог тебя узнать ни в среднем городе, ни в Киевгороде. Тогда вы с Иеришихнаази сможете безопасно добраться до убежища. Но мне нужно твоё согласие.
– А как я потом расколдуюсь? – спросила Ида. – Это же не навсегда?
– Когда придет время, ты снова станешь девочкой, конечно же.
– Ладно, – кивнула она. – Я согласна.
Авенир поставил переноску на землю. Вытащил из кармана черный кристалл размером с монетку. Приложил ко лбу девочки и что-то прошептал. У Иды на секунду закружилась голова, и она закрыла глаза. А когда открыла, мир изменился. Перед ней возвышались огромные кроссовки – почти во весь её рост!
Иеши присвистнул. Перед ним на мраморной плитке сидел только оперившийся вороненок – короткохвостый, нахохлившийся. Птенец широко раззевал клюв и что-то курлыкал.