Их светлость изволили чаю и поговорить наедине. Демей, понятия не имеющий, где искать в мастерской чайник, мысленно послал всех к чертям собачьим. Трижды.
– Простите, Андрей Иванович, подмастерье у меня новенький, совсем еще неразумный. Дёмка, за углом чаевня, давай-ка со скоростью ветра.
«Чаевня» оказалась маленькой лавочкой с улыбчивой продавщицей. Демею выдали серебряный поднос с фарфоровым чайником и два стакана в изящных подстаканниках. Кое-как он донес все это великолепие до мастерской, несмотря на гирлянду из котят. Видимо, ветер был бы быстрее, потому что и мастер Тан, и «милостивый государь» смотрели недовольно. Дементий грохнул поднос на стол. С плеча заодно свалились два котенка.
– Что-то еще изволите? – с приторной вежливостью спросил он. Господа отмахнулись.
Конец рабочего дня Демей провел в дальнем углу. Листал свою непонятную книгу, рассматривая картинки. Странные существа – крылатые, клыкастые и загадочные – смотрели на него с пожелтевших страниц. Были здесь огромные рыбы с задумчивыми лицами, птицы с человеческими лицами и люди с рогами. На одном из разворотов нашелся засушенный красный цветок. На другом вся страница слева была закрашена чёрным цветом и усеяна глазами разных размеров и форм. Справа был набросан небрежными линиями дом, фасад которого украшали вопросительные знаки. Дементий погладил тёмную страницу пальцем и ему отчего-то стало не по себе.
Солнце упорно не желало садиться. Наконец, за окном сгустились сумерки. Мастер Тан похлопал его по плечу:
– Ты хорошо справился для новичка. Спрашивай, и давай по домам.
Дементий протянул часовщику книгу:
– Вы знаете, что это?
– Знаю, конечно. Ты не умеешь спрашивать. На первый раз прощаю. Попробуй снова.
– Что это за книга, мастер Тан?
– Уже лучше. Это очень редкая и дорогая книга о Киевгороде. Точнее сказать, это единственная книга о Киевгороде. Большая ценность. В ней написано почти все, что известно об этом городе достоверно.
– На каком она… Нет, не так. Как я могу ее прочесть?
– Учишься на лету. Можешь выучить язык шишкеров или найти переводчика из них. Скорее всего, конечно, тебя просто съедят. Можешь попробовать взять на полке словарь. У меня есть. Остался один вопрос.
– Что это был за надутый индюк?
– Этот надутый индюк, как ты изволил выразиться, светлейший князь киевгородский, отставной архитектор Андрей Иванович Меленский.
– Но… Меленский? Тот самый?
– Лимит исчерпан, подмастерье. Иди домой. Приходи послезавтра, – часовщик развернулся и зашагал к воротам.
– Стойте! Мастер! Тимофей! Мастер Тан! А куда мне котят девать?!
Ему ответило только эхо.
Демей постоял задумчиво у ворот. Сложил котят в корзину, запер мастерскую и зашагал в сторону исторического музея.
Он сел на траву в том месте, куда накануне привела его Леночка. Поставил рядом корзинку со сладко спящими котятами. Попытался снова услышать город. Ничего не выходило. Бесконечно долгий день… Ни одной мысли в голове.
Хотелось, в общем-то, только одного: напиться и забыться. Где-то на краю парка мерцали огоньки сигарет. Женский голос пел под гитару «Придет вода». Демей направился на звук.
На полянке сидело человек десять. В темноте было не разглядеть лиц. Он присел с краю. Ближайший к нему человек обернулся.
– Можно к вам? – спросил Демей.
Человек молча передал ему пол-литровый пластиковый стакан.
Коньяк горчил и обжигал горло. Стакан шел по кругу и не пустел. Гитара сменила руки, и вот уже мужской голос запел что-то знакомое и незнакомое одновременно: «Позади – крик совы, детский смех в зимней чаще и солнце взахлеб. Впереди – хвост молвы, ставка грязная тащит – Что пулю бы в лоб...». Голоса на поляне вторили певцу: «Почему, для чего я рожден этим небом и этой землей? Чтоб считать день за год, верить в яркую небыль и быть ей слугой».
Демей закрыл глаза. По мере опьянения ему становилось все лучше. Даже холод летней ночи не мешал.
– Костер! Костер! – загалдели справа. – Давайте сложим костер!
– А милиция?
– Да черт с ними, а вдруг не приедут? Давай, народ, ну хорошо же сидим!
Дементий побрел за всеми. На поляне нашлось готовое кострище, обложенное камнями. Кое-как сложили шалаш, подожгли. Огонь задорно трещал, поедая щепки и бревна, собранные на склоне.
В зыбком свете пламени Демей смог кое-как рассмотреть людей. Возле него на цветастом каремате сидела коротко остриженная девушка с гитарой. Отхлебнув из вернувшегося непустеющего стакана, она закурила, и, не выпуская сигарету изо рта, запела: