– Помог талисман?
– Не-а, – хохотнула она. – Я потом допила текилу, пошла домой и удавилась.
Демей потряс головой в недоумении.
– Шучу, шучу, – Лёля провела рукой по волосам, убирая челку с лица. – Очень помог. Я же здесь. А в один прекрасный день у меня зазвонил телефон. Это был тот самый человек. «Приходи, – говорит, – в то же время туда же. Пора вернуть подарок». И забрал своё перышко. Я, кстати, в тот бар на работу устроилась после. Но он сюда не ходит больше.
– Хорошая история. Киевгородская такая. Но я-то спрашивал, как ты сюда попала.
– Можешь считать, что я просто проснулась здесь. С пером в руке.
– И что, тебе никогда не хотелось вернуться назад, в нормальный мир?
Лёля посмотрела на Демея с удивлением.
– Ты и правда безумец. Только сумасшедший может считать тот мир нормальным.
Чаевничали до поздней ночи. На втором чайнике Дементий согласился, что есть в пуэре какая-то своя прелесть. К третьему глаза начали слипаться.
– У тебя удивительно уютный дом, – зевая, сообщил он. – Но мне пора возвращаться в свой Подольский притон. Чтобы мне оторвали голову за ключи.
Лёля зевнула, прикрыла рот рукой и потянулась.
– Да куда ты пойдешь среди ночи? Оставайся у меня.
– Можно? Это не очень неудобно? – радостно спросил Демей, совершенно не желавший встречаться с разъяренным Семёнычем. – Я здесь на подушках отлично посплю.
– Спина тебе за это спасибо не скажет. Пойдем. Кровать у меня, правда, одна, но я обещаю не посягать на твою девичью честь.
– Это разве не я должен обещать?
– Какая разница, – она снова заразительно зевнула. – На чью-нибудь честь. Можешь кухонный нож положить по центру кровати, как водится. Вообще надо меч, но меч потерялся. Идем уже спать, у меня сил совсем нет.
Солнечные зайчики танцевали между трещин на потолке. Где-то за окном пронзительно орали птицы. Стучали по жестяному подоконнику снаружи капли дождя.
Демей осторожно повернул голову и встретился глазами с Лёлей. Она лежала, подложив ладони под щеку.
– Привет, – сказал он тихонечко. – Давно не спишь?
Она кивнула.
– Нужно было меня разбудить.
– Я смотрела, как ты спишь.
Дементий медленно вдохнул. Ему казалось, что стук его сердца слышен на весь квартал. Лёля протянула руку и взъерошила ему волосы.
– Ты очень спокойный во сне. Как маленький.
Сердце норовило проломить грудную клетку. Дементий сосредоточился на одной единственной мысли: «нельзя».
– Я ночью просыпался. И тоже за тобой наблюдал.
Она рассмеялась.
– Поцелуй меня, что ли?
Дементий смотрел, как солнечный зайчик ползет по коже ее плеча, и чувствовал, как с каждой секундой в нем нарастает волна, готовая смыть все на своем пути. Он сжал зубы, запрещая себе думать о том, какая она на ощупь.
– Ты жестокая все-таки.
Лёля приподнялась на локте, посмотрела на него еще раз. Долго. Пристально. Потом провела пальцем по его щеке. Демей выдохнул и притянул ее к себе.
Вынырнув на миг из бушующего урагана солнечного света, простыней и ее рук, он из последних сил отстранился и спросил:
– Ты уверена?
Она смотрела на него, прикусив губу. Потом сказала жалобно:
– Демей.
– Что?
– Мне очень, очень мешает твой пояс. Не могу расстегнуть эту дурацкую пряжку.
И волна обрушилась.
Глава 15, Выжлец
Март-май 1996
Пустая маршрутка неуклюже вскарабкалась на пригорок, миновала развилку с детской площадкой и примостилась на краешке стоянки рядом с двумя другими грузными желтыми микроавтобусами.
– Конечная, малой! – буркнул водитель. Хлопнула водительская дверь. Гирлянда из разномастных святых и божков на зеркале заднего вида закружилась в странном языческом танце.
Илья посидел еще немного на жестком сидении заднего ряда. В распахнутые двери маршрутки то и дело врывался колючий весенний ветер. Он поежился, подтянул ворот водолазки повыше, и, шаркая ногами, вышел наружу. Рюкзак висел на одном плече, уголок какого-то из учебников неприятно врезался в спину.
Водитель стоял с пластиковым стаканчиком в руках у входа в неказистый киоск. Пахло распаренным чайным листом. Он представил, каков на вкус горячий, приторно-сладкий черный чай. Как из ягодного чайника «Пиквик» в рекламе. Рот наполнился тягучей слюной. Илья пересчитал в кармане купоны. Должно было хватить.
От остановки осталось только название да перекошенная синяя табличка, криво прикрученная проволокой к столбу. Улица Нагорная, пустые квадратики вместо цифр расписания. Он никогда не слышал об этой улице, и это его вполне устраивало.