– Ты должен был рассказать ему все как есть! – Авенир ударил кулаком по столу так, что бумаги взлетели в воздух. – Лукавство – плохой фундамент. Рано или поздно он заартачится, а у нас и без того полно проблем!
Барра обиженно скривился.
– Вам нужен был архитектор – я достал вам архитектора. Не нужно на мне отыгрываться, отец. Не я виноват в том, что все зашло так далеко, – он бросил короткий злобный взгляд на полного мужчину справа от Авенира. – Я и так расхлебываю чужие оплошности.
Затянутый в корсет и несколько слоев набивного бархата тучный мужчина нервно теребил цепочку нагрудных часов. Он числился начальником городской стражи Киевгорода, и именно его все хором винили в том, что от предыдущего архитектора не осталось даже костей.
Авенир собирался продолжить распекать Барру, но вмешался представитель нижнего города. Откинув с лица белоснежный капюшон, шишкер щелкнул языком, привлекая внимание собравшихся.
– Сегодня я говорю от лица шии-киер-хасс, да будет его чешуя вечно сверкать под небом хсаааш кии. Отец воронов, как бы то ни было, сделка совершена. Все мы знаем, что средний город переживает период запустения, а это влияет и на нас. Задуманное нужно совершить.
Сидящие за столом одобрительно загудели.
– А ворота! – грустно запричитал седой представитель рамуков. – Я то в чьем-то курятнике выйду, то вообще в отхожем месте! А ведь это наш шанс заложить ворота в хороших местах!
– Что ж… – грустно улыбнулся Авенир. – Давайте дадим всем сказать свое слово, и если не будет противоречий… позволим архитектору приступать.
Шии-киер одобрили план. Представитель урдов восторженно оскалился, демонстрируя полное согласие. Советник голубиного царя затребовал сутки на эвакуацию и кусок земель Печерска для пострадавших. Львы и рамуки не возражали… Голосование длилось почти час: в магистрате были представители всех жителей Киевгорода.
Последним встал малах. Его жесткое, будто высеченное из камня лицо не выражало никаких эмоций. Впрочем, таковы были они все.
– В среднем городе, – его голос эхом отражался от стен и потолка, и Авенир недовольно поежился. Не водилось в зале магистрата никакого эха, – ровно сорок девять каменных домов. Большая часть из них принадлежит нам. На Подоле двенадцать церквей. Мы согласны, но при условии, что они отразятся в Киевгород.
– Хорошо, – Авенир склонил голову к столу. – Значит, так и поступим. Барра…
– Да, милсдарь? – залебезил ворон.
– Лети к огненным. Скажи, пусть будут готовы утром девятого.
*
Июнь 2011
Дорога с рынка тянулась через парковую зону вдоль улицы Попудренко. Оттуда уже нужно было свернуть, и, пропетляв дворами, сократить дорогу до дома. Иеришихнаази полюбил ходить за продуктами. Вначале он неохотно сопровождал Мирру, помогая носить тяжелые сумки, а затем так привык, что вызвался ходить сам.
На рынке у метро всегда было людно и шумно. Иеши покупал свежий, одуряюще пахнущий детством черный хлеб в лавочке на «кругу», торговался со старушками за яблоки и зелень, выбирал домашний творог, завернутый в марлю…
Ему нравилось слоняться по торговым рядам, пропахшим специями, рассматривая вещи и людей. Разноцветные горки сухофруктов, необычные баночки с соусами. Приветливые смуглые люди за прилавками махали ему руками и желали хорошего дня.
За продуктовым рынком раскинулся в жестяных стенах «секонд-хенд». Там Иеши, первое время носившего что нашлось в сундуках Мирры, обеспечили стопкой футболок и джинсов, старым кожаным ремнем с пряжкой в виде пятиконечной звезды и его гордостью – красными кедами с кривоватой надписью Snakeskin.
По пути домой он всенепременно заглядывал на огороженный сеткой пятачок с качелями. И если вдруг там никого не было, бросал покупки в углу, а сам раскачивался на скрипучей детской качели, пока не начинала сладко кружиться голова.
В этот раз он тащил с рынка килограмм десять разных овощей, плюс корм для кошек и разные хозяйственные мелочи, так что пошел прямиком домой, погруженный в собственные мысли. По сторонам Еши не смотрел, здесь он все уже знал наизусть. В «Соцгородке» обычно можно было встретить только кошек и птиц, поэтому бородатый огненно-рыжий мужик в спортивном костюме, висевший на турнике у соседнего дома, заставил шишкера замереть на месте на несколько полных удивления секунд.
«Я – потомок славного рода Наази, прошедший три испытания зрелости!» – напомнил себе Иеришихнаази. Привычные слова, всегда вселявшие в него уверенность, на этот раз почему-то прозвучали как-то… напыщенно и глупо. Змей сглотнул слюну, сделал приветливо-вежливое лицо, как учила его Мирра, и подошел к незнакомцу.