– Вроде глистов? - Демей брезгливо поморщился.
– Я бы сказал, они похожи на муравьев. Элита урдов живет в нижнем городе. В средний город они не суются, это ниже их достоинства. Зато «рабочие» муравьи селятся именно в среднем городе. Причем, что забавно, они даже не знают, кто они.
– Как это?
– Они считают себя людьми, растут среди людей… Урды размножаются от человеческих женщин. Те рожают малышей, воспитывают. Маленькие урды вырастают среди людей. Никак не отличишь. Ты встречал их не раз и не два. Обычные люди. Помешанные на власти, работе и деньгах. Они заполнили собой улицы ваших городов. Это они строят безликие уродливые офисные центры, пилят бюджеты, растят корпоративную культуру...
– Но зачем? Если они не знают…
– Роевой разум. Вы слышали такое понятие? Всеми ими руководит хан. Они безвольные марионетки, рабочие мурашки, тянущие тростинки в указанную сторону. Безмозглая армия, которую хан одним движением пальца может бросить на Город. Впрочем, он и так доволен. Они крушат старый город, нарушая связи между лицом и изнанкой. Это своего рода война.
– Но чем… – Демей пытался осознать размах проблемы. – Чем хану мешает Киевгород?
Семёныч налил себе ещё терпкой настойки. Почесал лысину.
– А вот здесь придется начинать рассказывать с самого начала.
– Ох, – Михалыч покачался на скрипучей табуретке, – сейчас начнется…
Семёныч упер руки в бока и недовольно посмотрел на друга.
– Думаешь, я сам хочу? Давай на этот раз только без споров о сотворении мира. Стары мы для драки. Значит, вот тебе, малыш, сказка… Для младшего дошкольного возраста, как у вас говорят.
…Высоко в небе лежит гигантский змей Шеша, он обвивает кольцами солнечную систему. У каждой планеты – от мала до велика – есть Хранитель. Хранители живут долго, очень долго… почти вечно. И все это время они копят в себе солнце. Когда свет переполняет Хранителя до краев, он взрывается, а осколки солнца рассыпаются по планете. Змей лишь дергает сердито хвостом. Он не любит перемен, но таков уж ход вещей. Частицы солнца падают на землю, оседая во всем живом, будь то люди или малахи. Они подобны семенам, из которых может вырасти мировое древо. Мы верим, что тот, кто сможет вырастить в себе новое солнце – станет Хранителем. Поэтому существа с частицей солнца внутри пользуются особым почетом среди нас.
На этом месте Михалыч прыснул от смеха, но под суровым взглядом советника быстро притворился, что кашляет.
– А если солнце не вырастет… – подхватила Аурд. – Тогда все. Капут. Не станет планеты. Так уж говорят. Только все разное говорят. Некоторые… – она выдержала многозначительную паузу, – считают, что если съесть человека с частицей солнца, то присвоишь солнце. Некоторые считают, что солнце может вырасти только в старых богах. Кто-то верит, что концентрация солнца делает его богом.
– А правда? – спросил Демей, снимая со сковороды последний блинчик.
– Да кто его знает, – махнул рукой Михалыч. – Бают, один урд смог проглотить столько солнца, что нечаянно стал богом и сошел с ума заодно. Потому что первое без второго не бывает. С тех пор они его ищут. Есть даже легенда…
– Выпей, – в голосе Семёныча прорезалась сталь.
– Что?
– Выпей, говорю, молча. Съешь что-нибудь…
Михалыч насупился.
– Все равно не понимаю, – сокрушенно сказал Демей. – Черт знает, что у вас здесь. Так посмотришь – страна чудес, древний город, приветливые старушки да румяные детишки. Сказочная благодать. Древние боги, люди и нелюди, все мирно живут почти вечно… Кругом хорошие люди, только урды плохие.
– А вот здесь ты ошибаешься, Дементий Андреевич, – вмешался советник Витта. – Даже не потому, что мы все-таки не люди. А потому, что меньше всего нам к лицу слово «хорошие». Мы здесь все плохие.
– Выпьем же за это, – улыбнулся Михалыч. – За хороших плохих нелюдей, урд бы все это побрал.
Ближе к полуночи Демей обессиленно уронил голову на руки. Комнату освещали высокие белые свечи, составленные грудой на середине стола. Воск медленно стекал вниз, образуя желтые горы с глубокими ущельями.
– Я ни-че-го не понимаю. Ничего. Вот боги, например. Вы верите в старых богов? Я видел на набережной церковь Перуна.
– Чего ж в него не верить, – удивился Михалыч. – Я его намедни встречал, вполне себе держится. Хотя усы подкрашивать начал.
– А в кого верят шишкеры?
– В хасса верят, в Шешу великого, в мать-змею.