– Не разбираешься – так и не суйся, – она нырнула в воду. Через секунду вынырнула рядом с ним, тряхнула волосами и уселась на огромной коряге. – Ехал бы ты отсюда, Дементий Меленский. Далеко-далеко.
– Вот так-так. Тебе-то я чем не угодил? Я думал, я вам нужен.
Мавка добыла из ниоткуда подаренную расческу и снова принялась за мокрые кудри. Демей ждал, что она заговорит. Минут через десять не выдержал.
– Ну, нявка, милая, я тебя так обидел? Ты и без всякого хвоста красотка! Ну, поговори со мной! Что я тут, зря сижу, как жаба одинокая в центре болота?
– Посидишь с мое – авось и поумнеешь, – фыркнула девушка. – Нужен он нам, иш-ш-шь. Уже успел тебе голову задурить этот пень плешивый, Семёныч? – она запрокинула голову вверх и напела: – Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем! А я тебе вот что скажу: беги, что есть мочи. Потому что если сейчас не уйдешь…
– Я на пне сижу, – Демей поболтал рукой в мутной зеленой воде. – Посреди болота. Могу пойти разве что на дно.
– Нет уж, не надо устраивать в моем болоте коммуналку. Я тебе, скудоумный, не про то говорю. Что ты в Киевгород влип, как та муха в варенье?
– А куда мне идти? – возмутился Дементий. – Меня, считай, заживо похоронили. Дома меня никто не ждет. А если и ждут… Не судьба мне, видимо, вырваться дальше дурдома. Думаешь, я этого хотел?
– Заживо похоронили? – передразнила его нявка. – Много ты знаешь о том, что такое, когда заживо хоронят.
Демей продолжал:
– Ну и смотри – вот я живу здесь сколько… месяц? Да нет, два уже. А прошлое как будто выцвело. Иногда здесь все реальнее, чем было до. Зачем мне уезжать?
– Ты, видимо, решил, что в сказку попал? – мавка подплыла к нему вплотную и положила холодную белую руку на колено. – Будешь жить-поживать, добра наживать? Так я тебе вот что скажу, архитектор Меленский. Ты не знаешь, малохольный, во что ввязался. И скоро ты будешь связан по рукам и ногам клятвой, которую дал по глупости твой прадед. Красивый, кстати, был мужчина…
– Клятвой? – опешил Дементий. – Откуда ты знаешь моего прадеда?
– Очень скучно здесь бывает, на дне. Интересуюсь светской жизнью на досуге.
– Так что была за клятва? – переспросил Демей.
– Когда узнаешь, поздно будет. Улепетывай, архитектор. Беги. Беги быстро, – она резко поднялась из воды и ледяными ладонями обхватила его лицо, увлекая Дементия за собой на дно. Он отчаянно вдохнул, пытаясь сохранить воздух в легких…
А когда выдохнул, обнаружил, что сидит на дне сухого оврага. Один-одинешенек. На черном хмуром небе еле-еле просматривалось созвездие Кассиопеи.
До Лёлиного дома он добрался ближе к полуночи. Уперся лицом в запертую дверь, долго не мог сообразить, где искать ручку. Потом разочарованно охнул – средний город! Пришлось возвращаться к Андреевской церкви и переходить.
– Вот так явление, – задумчиво сказала Лёля, впуская его в дом. – Я волновалась, между прочим. Хоть бы сообщил, что не придешь.
– Почтового голубя не нашел, извини, – огрызнулся Демей и сразу же раскаялся. – Ты прости меня. Загулялся…
Она взяла его лицо обеими руками. Заглянула внимательно в глаза.
– Пойдем, уложим тебя спать.
Дементий ощутил, как его обволакивает изнутри счастьем и спокойствием.
Комната была залита нежно-серым, как бывает только за полчаса до рассвета. Он гладил ее по волосам, не зная, как выразить переполнявшее его.
– У тебя когда-нибудь вообще было такое? Чтобы из-за какой-то детали, кусочка и – как в омут головой? Я сейчас не понимаю, как вообще жил до тебя.
– Знаешь, – Лёля сидела на полу, опираясь на диван, запрокинув голову к потолку, – это нормально. Я уверена, нет никаких ангелов-хранителей. Мы и есть – ангелы. Ты понимаешь, о чем я? Малахи не в счет.
Она затянулась и выпустила дым в потолок. Серые сгустки растворились где-то под потолком.
– Мы просто идем каждый в свою сторону, встречаемся… И на каждом отрезке пути кто-то из нас берет на себя ношу хранителя. Ты можешь даже не знать, а чья-то жизнь висит даже не на волоске, а на тебе. У меня когда-то было… такое было время… я не могла просто больше жить. Мне дышать было больно, знаешь, как это? Я спала, ела и лежала в кровати, глядя на кусок облезших обоев. А еще я играла в компьютерные игры. И вот где-то, черт знает как далеко, был человек, чей голос заставлял меня жить. Я надевала наушники и слушала его. Так и жила – от сеанса до сеанса.