– Нет. Неправда. Ты врешь. Она живая! Она ушла, да? Папа, она ушла? – папа смотрел в окно. Даже не повернулся. – Мама! Скажи мне правду! Куда ушла бабушка?
– Ну куда уходят мёртвые? На тот свет. В землю. Навсегда.
Мама злилась. А когда мама злилась, спорить было себе дороже. Ида опустила обе руки в лужу молока на столе и пошевелила пальцами.
– Можно я пойду?
– Конечно. Развела бардак, а теперь к себе, пусть мама убирает, да? Мама же у нас железная, мама все сделает! Я тебе не прислуга вообще-то!
Девочка побрела за тряпкой.
Ночью Ида тихонечко прокралась в комнату бабушки. Свет включать не стала – уличный фонарь за окном заливал половину комнаты желтым пятном теплого света. Высокая кровать была аккуратно застелена кружевным покрывалом. В изголовье лежали горой две подушки. Бабушка говорила, внутри – лебяжий пух. Ида тогда представляла, как лебеди тихонечко залетают к людям в окна и складывают на кровати белоснежные мяконькие перья…
Тикали часы на комоде. Ида забралась на кровать, уткнулась носом в привычный и любимый запах лаванды, свернулась в клубок и плакала, пока не уснула.
Ее разбудил ветер. Ветки каштана с зелеными нежными почками царапали окно над кроватью. В комнате было темно и до непривычного тихо. Старый чёрный блестящий будильник на комоде лишился голоса. Минутная стрелка чуть подергивалась на без пяти минут четыре. Как будто что-то удерживало ее, не давая ни пойти назад, ни двинуться вперед. Бабушка когда-то рассказывала ей сказку про время. Если часы замерли, значит, время пока остановилось. А если время застыло, значит… времени сколько угодно! Не нужно спешить успеть вернуться к себе в комнату до того, как проснутся мама с папой. Можно не бояться опоздать в садик. Времени полно. И за эту бездну минут и часов можно попробовать найти бабушку!
Что может потребоваться шестилетнему человеку в бездне времени? Только самое нужное. Ида вернулась в свою комнату, нашла штаны, которые бабушка расшила ей смешными гномами. Конечно, сначала там были пятна и дырки, и мама даже хотела выбросить их, но бабушкины гномы все спрятали. К штанам нашлась желтая футболка и такая же цыплячье-желтая куртка. В маленький тканевый рюкзак отправились шапка, карманный фонарик (подарок от папы!), книга про дракончика Тишку, припасенное под подушкой яблоко, пакетик леденцов и цветные мелки. Еще нужны были деньги. Копилка-пингвин долго не хотела разбиваться, шуметь было нельзя, поэтому пингвин целым и невредимым отправился в рюкзак. Ида забежала на минутку в бабушкину комнату, открыла резную шкатулку на столе. В этой сокровищнице бабушка обычно хранила самые важные вещи: очки, вставные зубы, сережки с бриллиантами, обручальное кольцо, которое подарил ей дедушка. Все не то. Ах, вот оно. На дне шкатулки она нащупала наконец-то вощеный шнур с маленькой подвеской на нем. Это был медный круг, абсолютно чистый и пустой. Бабушка как-то давала Иде примерить подвеску. Сказала, что подарит, когда та станет достаточно большой, «чтобы не повеситься на шнурке на площадке». Что ж, Ида решила, что теперь она достаточно большая.
Тихо-тихо, на цыпочках, пересечь скрипучий коридор. В родительской спальне диктор в телевизоре повторяет по кругу: «Сегодня в программе…» Время, конечно, замерло, но будить родителей все же опасно.
В прихожей нащупать ботинки. Вроде бы два одинаковых. Окна здесь нет, а свет включать никак нельзя. Теперь самое сложное – открыть дверь. Мама никогда не разрешает Иде трогать замок – он старый и неповоротливый, как кот Лёсик. Иногда он капризничает и разжевывает ключи. Замок, а не кот, конечно же. Ключ висит на вешалке – над головой. Приходится тащить из кухни табуретку, предательски стучащую ножками об пол. Потом вставить тяжелый холодный ключ в скважину.
– Ну же, миленький! – шепчет Ида замку про себя. – Помоги мне, выпусти!
Ключ медленно и бесшумно проворачивается в замке. Деревянная дверь открывается без скрипа и скрежета. Вот так везение. Как будто бы дом сам помогает ей сбежать. Старый добрый дом. Бабушка ведь говорила, что он особенный. А бабушка всегда права.
Первые два пролета Ида прошла в тапочках. Спешила уйти подальше от домашней двери. Затем перевела дух и обулась. Вздохнула: о важности носок в бездне времени она не подумала. Домашние тапочки девочка поставила на подоконник первого этажа, рядом с покрашенной в белый цвет веткой дерева по имени Икебана – творчество Любпалны из квартиры слева – и пепельницей дяди Севы – мужа этой самой Любпалны. Погладила на прощанье тапочки рукой и решительно вышла на улицу.