Она смотрела им вслед. Слезы собирались в уголках глаз, мешаясь с кровью. Только когда врачи скорой начали хлопотать вокруг, перекладывая ее на носилки, она, наконец, смогла произнести это вслух:
– И…лья?!
Два квартала спустя Рыжий остановился отдышаться. Закурил. Глянул хмуро на Иеришихнаази.
– Ты что за представление устроить решил, а? – он понизил голос до характерного сипения: – «Люк, я твой отец!» Мало дамочке травм? Ее шить не перешить, так ты решил, пусть сразу к мозгоправу еще отправят?
– Она моя мать, – отрезал шишкер. – Мне нужно было ей это сказать.
– А ей, ей это нужно? «Я», «мне». Ей с твоей правдой жить. Если уходишь из чьей-то жизни, дверь за собой нужно не просто закрывать. Лучше ее заколачивать намертво.
Глава 22, Леторосли
Ворон родится от ворона, от лисицы – лисица, змей порождает – змеенышей. Из домов встает городище, из святилища – град, из обработанного камня – город, Триградье же начинается с моста, ведущего по обе стороны.
«Сам-батас», том первый, библиотека А.С. Финкс
Июнь 2011
Неспешно метла прокатывалась по щербатому асфальту. Ш-ш-ур, ш-ш-шур, ш-ш-ш-ур. На подоконник капала вода из кондиционера. Одноглазый бродячий кот переворачивался с правого бока на левый, подставляя ребра летнему солнцу.
Иде было скучно, поэтому она представляла себя шпионом, приставленным следить за дворником, который, несомненно, был вражеским разведчиком. Но если аккуратно перемещаться с ветки на ветки, делая вид, что занята обычными вороньими делами, то ему ни за что не догадаться, что она вовсе не…
– Хорошие девочки в это время дня ходят в детский сад, а не воруют носки с балконов, – добродушно заметил уборщик, не глядя на Иду.
Она даже не испугалась. Перелетела на ветку повыше и повернулась правым боком, уставившись в упор.
– Хорошие девочки, – повторил дворник, почесывая лысину, – вежливо отвечают, когда к ним обращаются. А вот умные девочки… Умные девочки любят узнавать секреты, верно? Хочешь узнать, как найти бабушку?
Ида восторженно каркнула.
*
Рыжий задумчиво курил на крыльце. Если и были какие-то преимущества в смерти, так это возможность никуда не спешить. Хотя безделье иногда утомляло.
Ида буквально свалилась ему на голову – неудачно слетела с низенькой вишни.
– Слышь, истребитель, а тебе разве можно так делать? – лениво поинтересовался он у птенца.
– Можно, можно, – соврала Ида. – Я спрашивала.
– Не поверил, но не моё дело.
– Ры-ыжий, – нараспев протянула девочка, – а ты не очень занят?
– Очень. До ближайшего полнолуния я очень занят отдыхом и созерцанием. После него – тоже. А что надо?
– Прогуляться.
– Гуляй, – добродушно разрешил он.
– Нет, мне правда очень надо. Далеко. Я сама не долечу.
– Это куда же ты собралась?
– А ты никому не скажешь? – серьезно спросил воронёнок.
– Чую преступление. Мирра будет недовольна.
– Ну, Рыжий! Мне очень, очень, очень нужно! Это быстро.
– Куда тебе нужно?
– Во-он на ту гору! – махнула Ида в сторону правого берега. – Прямо у реки. С той стороны. Кое-что возьму и назад. Никто не узнает.
– Яшку попроси.
– Он не пойдет. Потому что Мирра за… занята. И он ей помогает. Да и ему в гору нельзя, вообще нельзя.
– И тебе, насколько я знаю, из Соцгородка нельзя.
– Нельзя. Но очень надо. А потом… – Ида отчаянно захлопала крыльями и протарабанила на одном дыхании: – Если ты мне поможешь, я тебе расскажу, как провести Хель.
Рыжий поперхнулся.
– Что ты сказала?
– Секрет. Отнеси меня на гору. Это очень важное дело. Надо спасти Яра.
– Откуда ты знаешь про Хель?
– Бабушка рассказала. Если мёртвая душа хочет оспорить свою эту… часть… есть способ. Это ужасно опасно, и можно сгинуть, но только так можно самому.
– И давно тебе твоя потерянная бабушка рассказала это?
Ида низко каркнула, наклонив голову.
– Давно. Это была сказка про смерть. Я просто забыла, а потом вспомнила.
Рыжий покопался в карманах куртки, высыпал горсть мелочи на ладонь. Две гривны на метро набиралось.
– Киевгородом надо?
– Нет. Тайник в среднем.
*
Пришлось долго карабкаться по склону вверх. Ноги то и дело соскальзывали, он хватался за корни, балансировал. На каждом неверном шагу Ида на плече крякала и вгоняла когти ему в плечо.
– Полегче, птенчик! Я – мертвый, но мне все еще больно. И так завела меня в какую-то глушь…
– Почти пришли. Во-он туда, направо! К той серой штуке!
– Это дренажная система. Там мокро.