– Ты умеешь плавать? – серьёзно поинтересовалась Ида.
– Не настолько мокро… я надеюсь.
Входом в подземелье служила бетонная конструкция в человеческий рост. Из темноты дренажной системы вытекал тонкий ручеек воды, впитываясь в землю у входа.
– Темновато, – резюмировал Рыжий. – Вороны в темноте видят?
– Не знаю. Я ничегошеньки не вижу. Иди так.
– Наощупь, что ли?!
Ида каркнула.
Дренажная система дышала сыростью и ветошью, как бывает в старых подвалах. Рыжий шел, рукой придерживаясь за бетонную шершавую стену. Ноги промокли за первые пять шагов. Пол под ногами был наклонный – по центру желоба текла вода, по краям скапливалось что-то склизкое. Темнота была абсолютной и беспросветной.
– Ёкарный бабай! – рука Рыжего коснулась чего-то странного.
– Не ругайся при детях, – строго сказала Ида.
– Если я… бл…юдце… ещё раз вляпаюсь в… нечто подобное, я за себя не отвечаю. Мерзость какая-то.
– Тебе страшно? – Ида заинтересовалась.
– Клюв от уха убери. И не каркай. Эхо же.
– Это глупо! Ты – мёртвый, чего тебе бояться?
– Ещё полсловечка и пешком пойдешь в свою грязную нору!
Миновали две развилки. Ида уверенно командовала, куда сворачивать. Потолок подземелья то поднимался так высоко, что рукой было не достать, то резко опускался вниз, вынуждая Рыжего идти полусогнутым. Спустя полчаса наткнулись на уходящий вверх тоннель. Через вентиляционные отверстия наверху проникали тонкие лучи света. Рыжий задрал голову туда, где должно было быть небо. На лицо немедленно капнула ржавая вода.
– Долго нам ещё, картавая?
– Надо дойти до лестницы, там спуститься на два этажа и тогда совсем рядом.
– Спуститься?! Серьёзно?!
– Не ной. Ты же большой.
– И мокрый.
– На меня тоже капает!
Лестница оказалась ржавой конструкцией из тонких железных труб, сброшенной кем-то в колодец. Бетонные кольца уходили во тьму внизу, по ним водопадом струилась вода и журчала внизу. Сверху тускло светил очередной люк.
– Может, ну его? – спросил Рыжий. Ида только сжала когти.
Он вздохнул и полез. По спине стекала вода. Пальцы леденели. Полтора метра вниз по скользким ступеням, и в стене открылся ход.
– Держись, пернатое, – охнул Рыжий и нырнул в стену воды.
В коридор вышли мокрые до нитки. Девочка тряслась всем телом, Рыжий стучал зубами в такт. Несмотря на сырость снаружи, этот коридор был довольно сухим. Под ногами шуршало, шелестело и щелкало что-то, похожее на бумагу и пластик. Идти приходилось всё так же на ощупь.
– Уже близко, – сказала Ида почему-то шепотом.
Рыжий промолчал. Он весь превратился в комок нервных точек. Лишенный зрения, он необычайно остро ощущал запахи и звуки. Тело противилось разуму, инстинкты требовали пригнуться, сжаться и выбираться как можно скорее на поверхность.
Поворот, ещё поворот.
Запах.
Он замер, прислушиваясь. Темноту разбивал лишь дробный стук Идиного сердца да отдалённая капель. Пахло смертью – застарелой, лежалой смертью. Падалью.
Трясущимися руками Рыжий полез в карман кофты. Нащупал пластиковую зажигалку. Потряс, выливая воду. Потёр об джинсы колёсиком. Раз, другой, третий.
Неверный огонёк на секунду осветил груду разномастной одежды и обуви – женской, мужской, детской… Вещей было так много, что к концу тоннеля гора доходила до потолка.
И эта гора шевелилась.
Огонь погас.
Рыжий никогда не считал себя трусом, равно как и храбрецом. Но накатившая изнутри волна ужаса не имела ничего общего со страхами, известными обычному человеку. Это было чистое и ясное чувство, древнее, как сама жизнь. Так ощущает себя жертва перед оскаленной пастью хищника. В такие моменты природа диктует замереть, притворившись мёртвым, или броситься наутёк из последних сил.
Он покашлял, прикусил нижнюю губу и нарочито весело спросил в темноту:
– Здрасте! У вас не найдётся закурить?
– Молчи, идиот, – прошипела Ида ему в ухо. – Просто молчи.
Темнота перед ними двигалась, скрипела и хрустела. Мужчина и птенец ощутили, как нечто приблизилось к ним вплотную. Их окатило волной удушливой вони. Видимо, нечто зевнуло.
– Ужин пожаловал? – захрипела темнота. – Давненько, давненько…
– Это вы – хранитель? – спросила Ида. – Я пришла забрать голову.
По голосу было слышно, что ей до чертиков страшно.
Существо во мраке засмеялось. Наверно. Звук был больше похож на встречу железной щётки со стеклом.
– Симпатичная пти-и-ичка. Я собираюсь тебя съесть. И его. Надеюсь, вы не ели арахис. У меня аллергия на арахис. Всё чешется.