Ида икнула.
– А это обязательно?
– Если я вас не съем, хан накажет. На сталь аллергия сильнее, чем на арахис.
Рыжий прикидывал, каковы их шансы бежать. В темноте, на ощупь. По всему выходило, что в самом лучшем случае их спринт закончится у лестницы.
– Погоди, погоди! – затараторила Ида. – Не ешь меня. Я знаю пароль!
– Да ну? – хмыкнула зловонная темнота.
– Там, где дни облачные… и короткие… родится племя, которому будет умирать не больно.
– Неверно.
– Да точно это! – возмутилась Ида.
– Не облачные, а «облачны и кратки»…
– Даже слов таких нет!
– Есть, глупая птица!
– Сам ты глупое чудовище! Я всё правильно сказала! Давай сюда зеркало!
Темнота помолчала, затем тихонечко буркнула:
– У меня всё равно его нет.
– Как это нет?
– Давно нет. Сорок зим как. Или пятьдесят. Плохо считаю. Ведунья унесла.
– Ты же должен быть охранять его! Пока не придут с паролем!
– Так уж вышло. На ведунью аллергия сильная. Очень. Год отлёживался.
– И где ведунья? – ахнула Ида.
– На Острове мёртвых, близехонько здесь. Через мост, через реку и справа после горелых сосен. Только с умом идти надо, втроём. Ты – живая, этот с тобой – мёртвый. Найдите себе беспамятного, и, может, доберетесь.
– Ты – худший хранитель в мире!
– Сказали: сидеть, хранить, всех есть. Я сижу. Еда редко приходит. Зарплаты никакой. Никто не приходит. А что сказали, то делаю.
– Нас нельзя есть. Мы с паролем пришли.
– Это да. Но пароль кривой. И голодно. А кто узнает, что вы с паролем были? Кости молчат.
– Слушай, ты! – вмешался Рыжий. – Что там в этом птенце есть? Кожа да кости с арахисом в желудке. Меня есть будешь?
– Не-е-ет уж, – захрипело в темноте, – урды мёртвое не едят. Табу!
– Тогда мы это… пошли?
– Идите.
Нечто в темноте удалялось от них тяжелым шагом. Рыжий почесал затылок, вздохнул и побрёл назад, прислушиваясь. Больше всего он боялся услышать шаги за спиной.
Дорога назад показалась много длиннее. «Выйти из тьмы сложнее, чем в неё нырнуть», – подумал Рыжий.
Мир на поверхности радовал яркими красками и солнцем. Рыжий ссадил Иду на траву, стянул реглан. Кофта была насквозь мокрой. На спине красовались пятна глины и ржавчины.
– Ай, красота. Чтоб я ещё куда с тобой пошел!
Ида распушила перья так, что стала смахивать на чёрно-серый шар.
– Ещё как пойдешь. На остров. Ты же слышал.
– Нет уж, не уж. Хватит с меня. Уговор – дороже денег. Слышала такое? Я тебя в дыру эту отнёс? Теперь рассказывай, что обещала.
– Понимаешь, – Рыжий мог бы поклясться, что гадкая девчонка улыбалась, – бабушка сказала, что душа может сама за себя решать, только когда пройдёт через Остров мёртвых и выйдет оттуда. Если выйдет. Так что мы идём на Остров.
– Не верю я тебе что-то. С утра ты такого не знала ничего, а тут вдруг не девочка, а сборище киевгородских секретов.
– Вчера не знала, сегодня знаю. Дети быстро учатся. Это вы, взрослые, навсегда глупые.
– Это я-то глупый? «Нет таких слов», ты сказала? Ты хоть знаешь, что значит этот пароль?
– Ничего не значит. Просто пароль, – огрызнулась Ида.
– Ну да, ну да. Что шестилетние девочки могут знать о Петрарке. Лучше б ты в школу ходила, чем перья здесь распушивать.
Ида не ответила. Молча точила клюв о кусок бетона.
Рыжий печально вздохнул, глядя вниз. За зелёными шапками лесистого склона голубела полоса реки. За ней, на горизонте, раскинулся Труханов остров. Пешеходный мост выгибал спину под солнцем, как кошка, требующая ласки.
– Остров так остров, – согласился он. – Островов мы еще не видали. Запоминай, пернатая: «Там, где дни туманны и кратки – прирождённый враг мира — родится народ, которому не больно умирать».
*
Июнь 2011
Солнце бродило по стенам Лёлиной спальни, яркими бликами танцевало на цветных занавесках. Дементий смотрел, как колечки сигаретного дыма распадаются в воздухе, образуя плотную пелену над кроватью.
– Отец перестал приходить.
Лёля приподнялась на локте и убрала прядь волос у него с лица.
– Наверно, закончилось время. Говорят, одолженное дорого стоит.
– Я никак не разберусь, в чём суть сделки. Чем нам только не платят. От старых платьев до париков из своих волос.
– Нам? – рассмеялась девушка. – Да ты настоящий маленький часовщик.
– Чур меня! – отмахнулся Дёма. – Не хватало ещё превратиться в загадочного напыщенного индюка вроде Тана. Ты бы его видела. Порой слащавый такой, заботливый, строит из себя мудрого дедушку. Но глаза – как бритва. Я его как-то спросил, есть ли у меня шанс сбежать… Ох! Холодом окатило. От такой мины ад бы замёрз.