«Ульяна кличет Ульяна, Ульян кличет Ульяну, Ульян Ульяне в лицо не глянет…»
Она проснулась на охапке свежескошенной травы в гнезде из молодых веток орешника и ивняка. Потянулась сладко. Впервые с момента воскрешения у неё ничего не болело. Лёля потерла лицо руками, села, ухватившись руками за сплетение веток. Ромашковое поле было чистым и нетронутым, будто и не кружились здесь вчера бесчисленные хороводы, не полыхали костры в человеческий рост…
Бесконечную белизну разрушала только мужская фигура на горизонте.
Она узнала его больше по костюму-тройке, нелепому и неуместному посреди поля. Авенир отвесил ей легкий шутливый поклон.
– Доброе ли утро, юная леди?
– Вы… Ты… Черное перо.
– Авенир, к вашим услугам.
– Король воронов, – кивнула Лёля. – Теперь я понимаю. Наверно. Вы пришли изгнать меня из Самватаса?
– Зачем? – удивился он.
– Я знаю правила. Теперь, когда… Теперь мне здесь нет места, да?
– Интересно-интересно. Ты еще даже не птенец, ты – яйцо. Но уже знаешь какие-то правила, о которых не слышала не то что курица, а сам король Вороньего предела. Конечно, господин…м-м… архитектор в своём неуёмном… гхм… желании причинять добро… немного спутал нитки суджениц. Но, позволь спросить, ты же не хочешь вернуться в Средний город?
Лёля покачала головой.
– Так вот, чтобы остаться, нужно всего-то получить своё место в городе. Понимаешь? Эти два года ты бродила между городами, перескакивая как из одного вагона в другой. Ночевала здесь, дневала там. Самватас был для тебя норой, гостиницей, временным убежищем. Но если ты готова отдать жизнь этому городу так же легко, как отдала смерть, тебе достаточно попросить его.
– Как?
– Ты слышала о расколотом храме? Хотя нет, конечно, нет… Есть одна гора, где мы… Впрочем, не важно. На этом месте в Среднем городе построили храм на обрыве. Не так давно, и тысячи лет не прошло. А четыре сотни лет тому храм раскололся на две части. Алтарная часть рухнула в Борисфен. Его, конечно, с тех пор множество раз перестраивали, но то в Киеве. Наш зафиксирован в точке раскола.
– В Самватасе?
– Он отразился в Верхний город. По ряду причин.
– И это храм… кого?
– Это храм, – Авенир пожал плечами и улыбнулся. – Обращайся к нему как хочешь. Он не обидчивый.
*
Июль 2011
Мужчина в строгом черном костюме и шляпе-котелке вёл под руку бледную босую девушку в льняной рубахе до пят. Горожане нет-нет да и косились им вслед. На Набережной, неподалеку от памятника Кию, Щеку, Хориву и слегка осыпавшейся от старости бетонной Лыбеди, велосипедист в желто-голубых лосинах даже налетел на булыжник и погнул колесо – засмотрелся на странную парочку.
Они шли по краешку – над самой водой. Между ними и сигналящей, гудящей пробкой в обе стороны медленно проплывали белоснежные дирижабли невест в окружении родни и фотографов.
– Когда-то здесь был трамвай, – сказала Лёля, чтобы заполнить тишину. – Я на нём каталась.
– Был, – согласно кивнул Авенир. – Где ты жила?
Она неопределенно махнула рукой в сторону левого берега.
– Хочешь зайти домой, пока мы здесь?
Лёля фыркнула. Авенир наклонил голову набок. В черных глазах не было обычной насмешки.
– Знаешь, родители всегда ждут.
– Мертвых детей в гости…?
– Любых. Я сам отец.
– Моим родителям и так досталось больше, чем кому-либо. А потом… прийти, чтобы снова исчезнуть?
– Ты можешь вернуться к нормальной жизни. Можно уладить.
– Вернёшь меня на пятнадцать лет назад? – Лёля сдула упавшую на лоб прядь волос.
– Не думаю, что даже Тан способен на это. А если и да, он не согласится.
– Тогда ничего нормального там нет. Не для меня.
Поднимались по извилистой асфальтированной дороге, окруженной зарослями хмеля.
– Зачем ты привел меня в Киев, отец воронов?
– Хотел, чтобы ты увидела его. Пока еще есть дорога назад.
– Разве я не могу в любой момент пройти через врата?
– Можешь, конечно. Но только здесь и сейчас у тебя нет судьбы. Вдохни этот воздух. Ты, живая женщина, человек. Этот день никогда больше не повторится. Если он примет тебя, ты станешь частью Самватаса. И это необратимо.
– Давно хотела спросить… Почему ты так со мной носишься? Еще с того дня, когда я… ты же знал, что я покончу с собой, да?
– Я говорил тебе: я сам отец.
Мимо пролетел блестящий черный джип. За тонированными окнами просматривалась фигура тучного батюшки.
– Не люблю, когда меня держат за дуру, – Лёля остановилась, отряхивая со ступни прилипшие камушки. – Так зачем я понадобилась самому королю воронов?