Резко обернувшись, Чолли увидел двоих мужчин. У одного в руках был карманный фонарик, у другого — чуть ли не керосиновая лампа. Разумеется, оба были белые; впрочем, Чолли это сразу по запаху почувствовал. Он попытался встать на колени, потом на ноги и натянуть штаны — все одним движением, — но у него не получилось. У обоих мужчин были длинные ружья. Один из них язвительно засмеялся: «Хи-хи-хи-а-кха-кха-кха…», и его смешок быстро сменился приступом астматического кашля. Второй направил луч фонарика на Чолли и Дарлин и крикнул:
— Ну что ж ты, ниггер, продолжай!
— Что продолжать, сэр? — спросил Чолли, тщетно пытаясь застегнуть пуговицы на брюках.
— Дело свое продолжай, да смотри, делай все хорошо, слышишь? Старайся, негр, старайся.
Чолли просто не знал, куда глаза девать. Его взгляд лихорадочно метался в поисках убежища, но тело застыло, словно парализованное. Человек с фонариком снял с плеча ружье, и Чолли, услышав отчетливый металлический щелчок, снова упал на колени. Дарлин на него не смотрела; по-прежнему лежа на спине, она повернула голову набок и уставилась куда-то в окружавшие их потемки; вид у нее был такой, словно она не имеет никакого отношения к тому, что с ними сейчас происходит. И Чолли с неожиданной грубостью — которая была следствием его полнейшей беспомощности — как можно выше задрал на Дарлин платье, а с себя снова спустил и брюки, и трусы.
— Хи-хи-хи-хи-хи-хи.
Дарлин даже лицо руками закрыла, когда Чолли весьма неудачно начал симулировать те движения, которые вполне успешно совершал до появления белых мужчин. Но сейчас он был в состоянии только притворяться. Ему было нужно как-то заставить тех двоих поверить, что он занимается с Дарлин сексом по-настоящему. Фонарик светил ему прямо в задницу, высвечивая на ней кружок, чем-то похожий на луну.
— Хи-хи-хи-хи… Быстрей, негр, быстрей! Ей же от тебя удовольствия ни на грош. Хи-хи-хи-хи.
Чолли стал двигаться быстрее, то и дело поглядывая на Дарлин. Сейчас он ее попросту ненавидел. Ненавидел так сильно, что даже хотел бы сделать все как можно грубее — пусть бы ей стало очень больно. Ему казалось, что свет проклятого карманного фонарика просочился ему куда-то внутрь, превратив сладкий виноградный сок в горькую вонючую желчь. Дарлин по-прежнему закрывала руками лицо, и под луной в свете карманного фонарика ее пальцы казались Чолли похожими на когти детеныша какого-то крупного хищника.
— Хи-хи-хи-хи…
Где-то вдруг завыли, залаяли собаки.
— О, вот и они! Точно! Узнаю старушку Хани!
— Угу, — откликнулся второй с нелепой керосиновой лампой. — Ладно, пошли.
Тот, с фонариком, отвел, наконец, луч света с задницы Чолли и свистнул, подзывая, видимо, «старушку Хани».
— Погоди, — сказал ему второй, — негр-то ведь еще не кончил.
— Ничего, в другой раз кончит. Удачи тебе, малек черномазый.
И они двинулись прочь, хрустя сосновыми иглами. Еще довольно долго было слышно, как они свистят, подзывая собак, а те отвечают, но уже не воем, а радостным возбужденным тявканьем.
Чолли выпрямился и в полном молчании стал застегивать брюки. Дарлин даже не пошевелилась. Чолли очень хотелось ее придушить, но он лишь коснулся ногой ее ступни.
— Вставай, вставай, девчонка! Ну же! — Дарлин с закрытыми глазами попыталась нашарить свои трусики, но не нашла, и они оба принялись искать их при свете луны. Наконец она их обнаружила и надела, но двигалась при этом, как дряхлая старуха.
Выйдя из соснового леса, они направились к дороге — Чолли впереди, Дарлин, еле переставляя ноги, сзади. Пошел дождь. «Это хорошо, — тут же подумал Чолли, — сразу всем станет ясно, почему мы такие грязные и мокрые».