Приехали в Лубанго. Поселились у Шулакова Анатолия Семеновича. Жена его уже поправилась, но еще ходила с палочкой, опасалась за ногу. Потихоньку нервное напряжение спадало, и начинали вылезать болячки. У меня разболелись зубы. Да не один, а сразу три! Два с одной стороны, вверху и в низу, и один с другой. Завтра улетать, а я челюсть не могу закрыть. Кто-то посоветовал сходить к строителям, мол, там сейчас врач-стоматолог. К большому моему счастью, я нашел доктора вовремя, он только поднял стакан, но не выпил. Я помешал. Пошли в его кабинет, он осмотрел и заявил, что надо рвать. И сейчас. Два укола в одну сторону, заморозка на другую, и через двадцать минут я счастливый, уже в миссии, а доктор со стаканом. Все бы хорошо, да вот ноги идти по лестнице отказываются, ватные. А лифт не работает, как всегда. Мимо идет Шишканов — «Чего сидишь?». А я и ответить не могу, как немой показываю на рот, на ноги и что-то мычу нечленораздельное. Он заржал и двинулся дальше. Нет, чтоб помочь! Хотя, чем он поможет? Вся миссия прошла через этого доктора стоматолога. Он единственный прилетел из Луанды, и то по линии строителей, а не военной. На него молиться надо было за то, что всех принял и помог. Ну, к вечеру все прошло у меня, и можно было подумать о некоторых радостях, например, посмотреть кинофильм на крыше. Фильмы в миссии в Лубанго показывали на крыше дома. Она была плоская с бетонными перилами. На крыше стояла будочка с аппаратом и две штанги с экраном, и конечно скамейки. Что уж там показывали, сейчас не помню, но сидеть без курточки на крыше было, мягко говоря, прохладно. Все понятно — сухой сезон. По-нашему — зима. На следующий день Шулаков отвез нас с Лидой в аэропорт. Пришел борт из Луанды, Ан-12, и забирал всех и все, что надо. Но шел он обратно в столицу с заходом в Мосамедиш, потом в Уамбо, и только потом в Луанду. Другого варианта на этот день не предвиделось, поэтому пришлось лететь. Вот когда я вспомнил добрым словом доктора стоматолога. Наконец прибыли в Луанду. Автобус привез в миссию главного. Поселили в комнату, поставили на довольствие. И свободен до завтрашнего утра. Утром визит к начальнику строевого отделения, получить отпускной и свои билеты, потом визит к начальнику финансовой части за денежным довольствием, чеками. Чеков надавали кучу, возник вопрос, как везти. Супруга придумала, на майку нашила карманы, в них чеки. Получилась как разгрузка для рожков автомата. Только жарко шибко. Это ведь Ангола. Вечером посмотрели в клубе фильм «Москва слезам не верит», на режиссера Меньшова и Веру Алентову. Они представляли картину. На следующий день мы улетели. Первая посадка в Браззавиле, в здании аэровокзала и около него маленький базарчик. Смотрим, что по чем. Все дорого, за баксы. А у нас их нет. Просто смотрим на изделия из малахита, янтаря, еще чего-то, на всякие маски и прочие интересности. Недалеко от нас Алентова выменяла на бутылку в 1 литр водки бусы малахитовые и, кажется, браслет. А я и не знал, что этот вид валюты здесь тоже ценится. Дал себе слово, что уж на обратном то пути не упущу возможности, но…. Летим дальше, мы с Лидой в первом салоне, с чего бы так, не знаю, видимо наш Ил-62 был весь второго класса. Все спокойно, до Москвы еще 11 часов лета, пора на боковую. Или поесть сначала? И вот эти мои размышления прерывает в друг дикий вопль — «А!А!А!А!». Я подскочил, как будто меня кто ужалил.