Прошло еще немного времени и опять воздушная тревога, с утра пораньше. Прислушались, самолеты слышны, но вроде далеко. Поскорее собрались и бегом под прикрытие бетона, на КП.
И как будто угадали. Взрывы постепенно стали приближаться. Я просто физически чувствовал, как они ложатся все ближе и ближе к КП. Причем взрывы тяжелые. Постарались вжаться в простенки между помещениями, больше надежды, что не обрушится при попадании. Разрывы рядом, попадания нет, проходят чуть дальше и прекращаются. Звонят телефоны, Фарушко кричит: «Советникам в машину и на реку, начальнику разведки взять БТР-40 и сопровождать, потом вернуться.» С нами в этот день были операторы португальского телевидения, ночевали на КП бригады. И как только начался налет, камеры в руки и на выход, на съемку. Отважные ребята. Ну, выскакиваем из блиндажа, а вокруг трескотня от рвущихся патронов — горит ГАЗ-66 с боеприпасами к автоматам и зенитным установкам ЗГУ-1 (14,5-мм), горит в капонире бензовоз, рядом с ним УАЗ старшего — решето. Остался у дерева только «ландровер», бегом к нему. Кто в кузов ровера, кто в БТР разведчика, но загрузились и дёру. Отъехали достаточно далеко, но и не так уж чтобы совсем, километра два. Высадились на берегу реки, машину в кусты, сами тоже под деревья. А налет продолжался. Прошел примерно час, вернулся разведчик бригады и сообщил, что все в порядке, потерь особых нет, но командир Фарушко считает, что советникам лучше еще немного подождать в затишке, не торопиться с возвращением. Устроились обедать, даже суп соорудили. Жене — артиллеристу, моему тезке, показалось, что перцу малость не хватает. Не проблема! На кусте растет! Рядом! Бери и пользуйся! Оторвал пару маленьких перчинок и в котелок. И всё… пожар! Еле-еле прополоскал рот водой. Оказалось, что это перец «жиндунгу», так зовут его местные. Им можно только чуть-чуть пополоскать в тарелке, настолько он острый. А тезка не полоскал, а положил целых два. Ну, посмеялись, конечно. И с собой перчику нарвали про запас. К вечеру возвратились на КП. Фарушко занят, у него кто-то из бригады СВАПО. С трудом понимаю, о чем идет речь, смесь португальского с английским.
Оказывается, войска буров рядом и сваповцы с ними уже дерутся. А налеты авиации — это предшественники наземных ударов. То есть обстановка сложная и тяжелая для бригады. А у бригады нет связи с округом, повреждена радиостанция во время налета. Старший принимает решение послать с донесением в округ советника комиссара бригады и дать ему двух человек в сопровождение. Виктор Петрович, Леша Степаненко и Виталик Раков собираются на выезд. Фарушко дает машину ГАЗ-66. Поздно вечером ребята уезжают. А ночью нас будят и передают приказ оставшимся советникам немедленно прибыть в Лубанго. Приказ пришел через кубинцев. Собрались, но на чем ехать? Оказывается, наше «решето» вполне боеспособно. Двигается, и довольно шустро. Загрузились, выехали на шоссе и вперед. Ехали быстро, но осторожно, УАЗ открытый, стекло опущено, стволы во все стороны. По дороге встретили колонну СВАПО. Они сообщили, что только что вели бой с разведчиками буров. Порохом от стволов действительно воняло. Поехали еще осторожнее, так, чтоб мотор не ревел. Доехали до Чибембы, а там нас встречают кубинцы. Усиленный батальон кубинской бригады уже занял оборону вокруг Чибембы. Прошли в наш домик. Вымыли лица от пыли и послушали, что говорят кубинцы. Поняли, что с нашими советниками беда. Один погиб, два ранено, водитель погиб, машина сгорела. Было столкновение с санитарным автобусом, много жертв, и, вдобавок, удар самолета в эту кучу. Естественно мы заторопились вперед, но кубинцы не пустили. Самолеты еще были в воздухе недалеко от Чибембы. Прождали до рассвета и поехали. Место трагедии увидели сразу, как начали подъезжать к Рио-де-Арее. Тот же злополучный мостик. Лобовое столкновение перед узким мостом. Газик выезжал с моста, а автобус «Автосан» въезжал на мост. И все на скорости и без света. Автобус загорелся, и в это пламя самолет еще всадил залп ракет. Алексей погиб от удара головой об асфальт, перелом основания черепа. Виталию повезло, только придавило бортом кузова газика, но уже в кювете. Виктора Петровича выбросило из кабины через стекло и сильно поцарапало лицо и тело при ударе об асфальт. Водитель размазан по металлу кабины. И у всех троих наших ни одной царапины от разрывов ракет. Это мы уже узнали от самого Виталия, в госпитале, когда навещали его и Виктора. А в Лубанго мы тогда приехали уже к прощанию с Алексеем. Через час Зина увезла мужа на аэродром, в цинке. Виктор Петрович в бригаду больше не вернулся.