— У меня уже давно есть регистрационный номер медицинского страхования, _ пытался я исправить недоразумение, позвонив в Фонд.
— Правильно, — терпеливо объясняли мне там, — а теперь у вас будет номер как у юридического лица.
А я что, теперь юридическое лицо?
— Да.
— И давно?
— Три месяца назад вы зарегистрированы в налоговой инспекции как предприниматель.
— Как кто? И что я предпринимаю?
— Сейчас посмотрю. Так, вы занимаетесь издательской деятельностью.
Я положил телефонную трубку, чтобы обдумать те изменения, которые помимо моей воли произошли в моем социальном положении. Конечно, я всегда хотел заниматься издательском деятельностью. Но слишком уж все произошло неожиданно для меня. К тому же я плохо представлял свои первые шаги в незнакомом для меня бизнесе.
Прояснить ситуацию помог Сашин звонок.
— Да ты не волнуйся, — успокаивал он меня. — Ты как жил, так и живи, это тебя оформили как частного предпринимателя, чтобы меньше налогов платить с моего гонорара
А вообще забавно. Ты вот что, вместо того чтобы переживать о поводу своего предпринимательства, возьми и напиши рассказик. Гонорар получишь.
Действительно, подумал я, как жил, так и буду жить. По крайней мере, до следующего Сашиного звонка.
Марк РОЗОВСКИЙ
Сто тридцать два дня и сто тридцать две ночи наш караван тащился по пустыне. И вот наконец оазис. Спасение пришло.
— Извините, но у нас тут не базар, а рынок, — сказал нам представитель начальства оазиса. — Придется вам заплатить за воду.
— Сколько? — спросили мы, упав на колени от жажды.
— Надо заключить договор: вы нам ваше золото, мы вам — гарантированный подход к нашим колодцам.
— Возьмите все, только дайте попить.
— А за ведра вы чем будете платить?.. Вам следует оплатить наши ведра.
— Берите верблюдами. Ваши ведра — наши верблюды.
— О'кей. Бартер, значит. А кто нам заплатит за аренду веревок?.. Вы же хотите, чтобы ведра опускались в колодцы, не так ли?
— Мы хотим пить, — заявили мы твердо.
— Тогда будете платить, — не менее твердо заявили нам.
— Что еще?
— Еще можем предложить гарем на сорок коек для каждого участника каравана. Досуг. Девушки. Круглосуточно. Спросить Гюльнару.
— Нам пить… пить хочется. Умираем.
— Гюльнара оживит вас. Только платите.
— Чем?.. Золото забрали, верблюдов взяли. Платить уже не можем, а во рту еще ни одной капли не было!..
— Если вы неплатежеспособны как партнеры, то зачем вообще шляетесь по пустыне!.. Пить им хочется, понимаешь!.. А ну, схватите этих авантюристов и отрубите им головы!..
Тотчас вбежала охрана оазиса, скрутила нас и потащила куда-то на площадь. Там нас уже ждал палач, который, подняв секиру, спросил наше последнее желание.
— Пить! — хором крикнули мы.
Он рубанул в ответ по нашим головам.
Впоследствии выяснилось, что оазис был вовсе не оазис, а мираж в пустыне — и потому мы еще живы. Живы, черт возьми. Но пить хочется еще больше.
Инна САВЕЛЬЕВА
— Я прочел ваш рассказ, — сказал редактор, — он неплохой, но какой-то чудной. В середине действия возникают туманные действующие лица. Вот вы пишете: «Какона была хороша!» А потом о ней ни слова. Кто это такая «Какона»? Испанка, что ли?
— Какая еще испанка? — изумился автор. — Это моя пишущая машинка слитно напечатала. Надо читать: «Как она была хороша!»
— Ну, положим. А вот тут написано «Она его ис кала и достала в тот же день». Вопиющая неграмотность! Во-первых, не «ис», а «из», а во-вторых, непонятно, что можно оттуда достать, кроме, извините…
— Ах, боже мой, тут эта чертова машинка, наоборот, скакнула и раздельно напечатала! Пардон, надо исправить: «Она его искала».
— Ну, ладно. Пойдем дальше. «Тонна макияжа…» — вы не находите, что это перебор? Ну, толстый слой, ну килограмм — еще кое-как, но тонна! Такая скромная героиня.
— Да, тонны ей не выдержать. Дайте посмотреть. Ой, вот скотина! Да это проклятая машинка так печатает. Тюкнешь раз, а эта дрянь сразу двойные буквы строчит. Это просто «тонА макияжа», понимаете? Например, «легкие, теплые тонА макияжа».
— Теперь извольте объяснить, почему героиня «безумно хотела мать Ивана». Если она лесбиянка, это еще куда ни шло, в ногу со временем, но она у вас просто какой-то чудовищный геронтофил! Мамаше вашего Ивана лет под восемьдесят, не меньше.
— Какой геронтофил? Да что вы, не дай бог! Это у меня лента начальные буквы слова не пропечатала. Моя героиня с мужем ссорилась и «безумно хотела СЛОмать Ивана», то есть переспорить его.