— Слава те господи, я уж испугался! Вот еще одно странное место. Что это такое: «А я е е е м»? Какая-то азбука для первоклашек. По-моему, здесь ваша полоумная машинка только первые буквы всех слов напечатала, а остальное скушала.
— Ну что вы, она столько не съест. Нормальная машинка. Просто она через пробел печатает, но ведь не всегда же. Здесь герой говорит: «А я ее ем». Просто я не успел проверить.
— И дальше этой фигни еще на три страницы. Даже если бы я и хотел опубликовать, то…
— Что, так ужасно?
— Нет, так мало! Не приму, пока вы этот рассказ по крайней мере впятеро не удлините до повести и не проверите текст. Тогда вам гонорара на новую машинку хватит или даже на компьютер, и русский язык может спать спокойно. А вообще-то… знаете, что я сейчас подумал? Ваша машинка просто клад! Пожалуй, мы этот рассказ именно в таком виде и напечатаем. Это будет новое слово в литературе! Какие свежие новаторские интонации и образы! Приносите-ка еще в таком духе. И не вздумайте править!
Лучший друг— учитель— Я вам добра желаю! Учитель — ваш лучший друг! — проникновенно закончил Учитель свою нотацию и вышел на перемену.
— Вы правда мой лучший друг? Лучше чем Марина Безухина? — подошла к нему в коридоре скромная Танечка.
Учитель вспомнил тупую соседку Тани по парте и уверенно согласился:
— Лучше!
— Тогда можно я у вас спишу примеры для контрольной?
Он не успел ответить, как Валера с последней парты оттолкнул Таню отточенным локтевым приемом и громко зашептал:
— Василь Олегыч, если вы мой лучший дружбан, закурить не найдется? А завтра — я вам.
Учитель молча рванул в сторону учительской, но тут лохматый Шурик схватил его за карман пиджака, сунул ему туда какую-то бумажку и доверительно попросил передать записку Нинке из параллельного:
— За ней ребята из девятого бегают, Василь Олегыч. Если я к ней подъеду, они мне потом накостыляют.
— Где твоя Нинка? — автоматически спросил бедняга и обреченно повернул к лестнице.
— Олегыч, будь другом, дай сотню. Во вторник верну, как два пальца! — встал у него на дороге рыжий Толик.
Учитель машинально вытащил сотню и проводил ее тоскливым взглядом. Он остолбенел и стоял, уже не зная, куда ему бежать и забыв про записку для Нинки.
— Обожди, Василь Олегыч, дело есть, — возник перед ним излишне резвый Леша. — Поговори с директоршей, чтоб мать не вызывала — все равно у нее нет денег стекло вставить. Может, сам вставишь? Я те не забуду! Хочешь, клевых детективов принесу?
Как назло, перемена была большая, и до звонка учитель успел получить еще три заманчивых предложения: «Вася, как друга прошу, отмени контрольную в понедельник, я после уик-энда — никакой!», «Слушай, старик, у тебя группа «Блажь» есть? Могу на «Ерунду-плюс» сменяться, если тебя жаба не душит» и «Василий Олегович, если вы наш лучший друг, сотрите нам пары по физике в журнале».
— Кто это ваш лучший друг? — загремел он, влетев в класс после звонка. — Что вы придумали? Крокодил вам лучший друг! Да если л вам другом буду, меня из психушки до конца жизни не выпустят!
— Да ладно, Василий Олегович, мы ж никому не скажем, что вы-наш лучший друг, — зашумели его кореша. — Мы ж понимаем. Пусть все так и думают, что хуже врага, чем учитель, детям нету!
РубашкаРубашка- была ничего себе на вид. Мужчина указал на нее черноусому торговцу и спросил;
— Сколько стоит?
— Два сотня.
— А она из хлопка?
— Отличный рубашка, из. хлопок, — энергично закивал тот.
— Подожди, туг же написано: 80 % полиэстер.
— Это чтоб он не мялся. Тибе нужен жеваный рубашка?
— В полиэстере тело не дышит. Давай, мужик, за полторы сотни.
— А 20 % хлопка зачем? Ты через 20 % не сможешь подышать? Между пуговки тоже дырки есть — дыши, пожалуйста. Ну ладно, отдаю за полторы, но ты мине ограбил.
— Пуговки какие-то разные, — пригляделся мужчина. — Уступи сорочку за сто рублей.
— Э-э-э, дарагой! Мода не знаешь — посмотри в другой ларек, там тоже везде разные. Ну хорошо, мужчина, толко чтоб тебе приятное сделать, бери за сто.
— Тут на кармане буквы «Hugo Boss», а этикетка китайская. Это подделка, скинь до восьмидесяти.
— А ты хочешь, чтоб «Мао Цзэдун» было бисером вышито? Я тибе скину, но учти, что этот «Босс» всегда китаец. Я другого не видел, хоть все киоски обойди. Нет, я еще один турецкий «Босс» встречал, но давно.
— Смотри, на рубашке написано, что машинная стирка запрещена. Я что, должен жениться, чтоб мне ее руками стирали? Давай за полцены, больше она не стоит.