— Ничего, отмоем и отскребем, — уверяет Ванька. — Будешь, как Леонардо Ди Каприо, даже клевей. Понимаешь, дед, обалденную фишку я придумал. «Мыльная опера» не с актерами, а с живыми людьми. Год прямого эфира. На глазах у зрителей мы знакомим тебя с не известной тебе доселе девушкой и затем наблюдаем за развитием ваших отношений. Свадьба и все такое. Вплоть до рождения первенца. Ничего не скрывая, день за днем, месяц за месяцем. Публика у экранов сохнет, рейтинг будет дичайший, конкурентов посадим в задницу. Усекаешь крутизну замысла?
— Усекаю, конечно, — говорю, — но не знаю, справлюсь ли. Вдруг я девушке не понравлюсь? И она не захочет иметь от меня детей?
— Мы уговорим, — отвечает Елкин. — За такие «бабки» согласится любая. Да еще — квартира и дача в вашу собственность. А? Нормально? Что здесь думать! Счастье, деньги, слава сами плывут в твои руки. А с другой стороны, ты нам жутко подходишь — внешне и внутренне: мощный, симпатичный и не полный дебил. То, что надо.
В общем, уломал. Приняли меня на телестудии хорошо, угостили кофе. Расспросили о моих взглядах и вкусах (чтобы не нарваться на какого-то экстремала), а вокруг прыгал Ванька и лопотал: «На мою ответственность, на мою ответственность! Пашка — зверь-мужик, супер-пупер. Телезрители влюбятся в него поголовно».
Заключили контракт. По нему, мне предписывалось не снимать с себя подключенный радиомикрофон и не прятаться от нацеленных на мою персону телекамер. Даже в туалете. Запрещалось также ругаться матом, прежде всего по поводу мэрии и правительства. А за нарушение правил или за досрочный, без уважительных причин выход из проекта — должен заплатить неустойку в 10 тысяч долларов. Я не возражал, потому что сам уже проникся елкинской идеей — черт возьми, может, это мой единственный в жизни шанс?!
На другое утро прикатил Иван с телеоператором, осветителем и еще какими-то ассистентами. Начали снимать обо мне
ролик: кто такой, где живу, с кем тружусь. Сослуживцы из моей фирмы (я тогда работал в центре по продаже компьютеров) говорили охотно: мол, надежный товарищ, компетентный сотрудник и отличный парень. Шеф отметил мою исполнительность. А техничка Вероника Игнатьевна присовокупила: «И всегда вытирает о половик грязные подошвы!»
Днем заехали в бутик «Кензо» и купили мне кучу разного барахла — потому что, как сказал Елкин, жизнь жизнью, а телевидение телевидением, и нельзя появляться на экране в ношенных третий год джинсах и дубленке. В «Чародейке» меня подстригли, а бровям и усам придали новые очертания. Посмотрелся в зеркало — вроде и не я, а какой-то нарисованный тип из рекламы модной одежды. Но себе понравился.
Первая трансляция шоу проходила на телестудии при скоплении публики. Передачу вел знаменитый шоумен, от улыбки которого слепли и балдели дамы всей России (Елкин мне сказал по секрету, что того пригласили за 8 тысяч баксов наличными). Шоумен говорил игриво, без конца кокетничал и рассказывал старые анекдоты. В паузах пела и плясала рок-техно-бит-кабаре-поп-рэп-степ-группа «Офонаревшие». Зрители ей хлопали вяло: ждали основного — встречи главных героев. Наконец, вызвали меня. Я неловко раскланялся и уселся напротив ведущего на высокий стул. Сразу прокрутили видеоролик обо мне, а великий шоумен подкатил с вопросом.
— Паша, — говорит, — не боишься ли ты заключать брак с «котом в мешке»?
Я пожал плечами и отвечаю:
— А чего бояться? Ведь в мешке не кот, а кошечка!
Публика завыла, радуясь моему остроумию, а Иван показал мне из-за спины телеоператора поднятый большой палец: дескать, молодец, все у нас путем!
Ассистент режиссера посадила меня за ширму, и под телекамеры вывели невесту — я ее не видел, а только слышал. Шоумен обращается к ней вальяжно:
— Леночка, а что ты будешь делать, если Павел не понравится тебе с первого же взгляда?
Но девица, видно, не промах — реагирует четко:
— Первый взгляд бывает обманчивым. Главное решится первой брачной ночью!
Зрители вообще выпали в осадок. Мне подумалось: «Ничего себе, деловая! С нею не соскучишься!» А из видеоролика, в это время продемонстрированного для всех, кроме меня, я услышал, сидя за ширмой, что она — секретарь-референт в крупном банке, увлекается рок-музыкой, ходит на шейп-тренировки, ездит на «жигулях» и участвует в конкурсах собак со своим ротвейлером Патриком. В общем, идеал современной барышни.
Тут «Офонаревшие» начали играть что-то страшно бравурное, и меня извлекли из-за ширмы под прицелы юпитеров.
Я гляжу на Ленку.
И не понимаю: то ли лампы такие яркие, что нельзя не зажмуриться, то ли блеск ее глаз. Офигеть можно. Клаудиа Шиффер и Памела Андерсон могут отдыхать. Стопроцентные 90x60x90. А улыбка вообще как у Бритни Спирс!