— Что Россия приобретет с вами? — резко спросил инспектор Рябов, кадык его так и ходил ходуном.
— Стабильность. — Змеиная улыбка проскользнула по кривой марсианской пасти. — Все будут работать и получать реальные деньги.
— А кто не захочет работать? — Мой голос сорвался на фистулу.
— Тот будет иметь дело со мной! — Чудище всей тушей повернулось ко мне. Зловонный шматок марсианского студня шмякнулся мне на щеку.
— Может, он прав? — спросил я Рябова дома. — России не привыкать к деспотии со времен Иоанна Грозного.
Рябов набычился и промолчал.
Ответом же на мой вопрос была сама реальность.
В местах скопления людей на предвыборных митингах Ди-Джо Пятого стали происходить дикие вещи. Мутации! У граждан вырастали шестые пальцы, на шее появлялись жабры. Одна миловидная старушка за время проведения митинга успела отрастить черные крылья и улететь в неизвестном направлении.
Я и сам чувствовал себя неважно. Кружилась голова. Дрожали пальцы. То и дело шла носом кровь.
— Ну, теперь, Петечка. что вы скажите? — Рябов гневно отбросил в сторону именной саксофон. Рваная синкопами музыка растаяла без следа.
— Надо убить гадину! — Я прижимал к носу окровавленный платок.
— Но как? — Рябов мускулисто зашагал по диагонали комнаты. — Его, быть может, и пули не берут.
— В сеть его! В яму с кольями! — предложил я, акушер Петр Кусков.
— Вы эти свои средневековые фокусы бросьте, — помрачнел Рябов. — Лучше подскажите как доктор, какие яды могут завалить марсианского монстра.
— Яд гюрзы… Колбаса микояновского комбината… Наконец, цикута.
Рябов пронзительно взглянул на меня:
— Подберите образцы. Проверьте на крысах. Будем брать марсианина в его логове.
Но где логово негодяя? Он перемещался по всей Москве, по всей России. И тут вдруг все информационные агентства сообщили, что на Землю с рабочими визитами прибыли Ди-Джо Первый, Второй, Третий и Четвертый. Они тоже захотели себя попробовать в гонке за монарший трон.
Тучи сгущались.
Яды на мерзавцев не действовали. В этом мы убедились, подкупив шеф-повара «Президент отеля». Именно в нем столовались марсиане. Так вот, цианистый калий они толстым слоем намазывали на хлеб. Цикуту хлебали пивными кружками. Микояновскую колбасу сжирали батонами.
Тут требовалось что-то другое. Но что?
4
Ждать больше мы не могли. Сотни тысяч жалких мутантов заполнили Россию. Люди с двумя головами и тремя руками уже были далеко не в новинку.
У меня и самого нещадно чесалась ключица. Уж не вторая ли голова там растет? И, самое трагичное, на завтра, в пятницу 13-го, было назначено голосование. Вся Москва живописно трепетала стягами триколора. А на сегодня была предначертана итоговая пресс-конференция. Причем на ней должны были предстать все пять марсиан, безусловные лидеры президентской гонки.
Опять все та же гостиница «Славянская». Все пять уродов сидят за полированным столом на подиуме. На круг — сорок щупальцев, десять голубых поганых буркал.
— Ваша национальная идея? — проницательно щурились на них папарацци.
— Порядок, — ответил Ди-Джо Пятый.
— Фашистский? — заиграл желваками инспектор Рябов.
— Зачем же так сразу? — хохотнул Ди-Джо Первый. — Порядок, основанный исключительно на гуманизме и просветительских целях.
— Вы же отрицаете свободу? — нахмурился я, акушер второго разряда Петр Кусков.
— Свобода необходима в дозированном виде, — снисходительно взглянул на меня Ди-Джо Третий.
— Понятно, что победит один из вас, — поднялся рыжий журналист «Маяка». — Не появится ли у вас после коронации искус уничтожения недавних конкурентов?
— Мы братья по разуму, — строго ответил Ди-Джо Четвертый. — А значит, друзья.
— Победивший, — подхватил Ди-Джо Второй, — назначит своих конкурентов министрами на ключевые посты в правительстве.
— Последний вопрос, господа. — Засиял тысячью улыбок ведущий.
— Хотелось бы проверить ваш интеллектуальный уровень, — поднялся во весь свой гренадерский рост инспектор Рябов. — Позволите?
— Пожалуйста, — дал согласие Ди-Джо Пятый.
Сыщик выхватил из кармана калькулятор фирмы «Кайзер»:
— 1596578 умножить на 37!
Марсиане захохотали.
— Эти задачки для нас слишком просты, — вытер слезы смеха Ди-Джо Пятый. — 59073386, конечно.
Я грустно взглянул на опростоволосившегося друга.