— Не понял. Сауна-то вам в таком месте зачем?
— Девочек закажу. Пусть обмывают меня. Под душем. Каждую пятницу.
— Что же, они вас каждую пятницу оттуда в душ таскать будут?
— А что делать — вдруг лето жаркое будет?! Поэтому и лавочку прямо под холмиком ставлю: пивка попил — в туалет ходить ближе будет.
— Кому ходить? Ведь как памятник установят — все и разойдутся…
— Ну и разойдутся. А я-то останусь!
— Чего-то я опять не понял: вы что же, оттуда в туалет ходить планируете?
— А чего же мне там, лопнуть, что ли? Или прямо на статую? Как кобелю? Нет, я из-под холмика поднимусь, в туалет схожу и обратно в холодок.
— Своим ходом?
— А как еще? Чего мне — полдня в туалете, что ли, сидеть? Организм у меня здоровый — сходил что надо, сделал и назад под холмик. Мангал для шашлыков разжигать.
— Это в смысле, чтобы на девять дней отметить…
— Чегой-то на девять? А в остальные дни я что, голодать там должен? Когда в холодке сидишь, — знаешь, какой аппетит просыпается!
— Вообще-то наши клиенты там обычно лежат.
— Да ты че! Одному в холодке лежать — застудиться можно! Вот если красотка какая там со мной уединиться захочет…
— Кто же в таком месте с вами уединиться захочет?!
— Да ты че, я однажды одну по пьянке в телефонной будке уединиться уговорил, Потом оказалось — это холодильник у нес на кухне.
Совершенно обалдевший гранитчик принял у странного клиента заказ, а когда памятник изготовили, он в тот же день и понадобился — в «мерседес» «нового русского» кто-то бомбу подложил. Огурцы на холмике, правда, сажать не стали, но венков братаны столько нанесли, что гранитчик никак понять не мог, как же «новый русский» из-под них в туалет выбираться будет?..
Трезвый муж (женский монолог в образе)Меня мой муж своим пьянством вконец заколебал! Ведь это же невозможно — пьет все, что горит. Французские духи пол флакона десять лет берегла — на опохмелку выдул. Потом полдня возмущался: как это французы такую гадость по утрам пьют! Я ему косметичкой в лицо тычу, кричу: «Ты бы, ирод, еще вот — губной помадой закусил». Он говорит: «А что ты думаешь — закусывал. Начинка у этого сникерса вкусная, только сам шоколад больно твердый».
Ой! Уж и в квартиру его пьяным пускать перестала. Так он пару ночей на коврике в подъезде поночевал и домой запросился. «А то, — говорит, — по утрам собачники своих пуделей во двор выгуливать выводят, а у тех до двора терпежу не хватает, и они меня за газон принимают».
Ну, домой стал приходить — как стеклышко. А через полчаса, глядишь, он уже лыка не вяжет. И ведь обыщешь его всего, как в гестапо, убедишься, что ничего спиртного с собой не принес, — а он, оказывается, ухитрялся водку наливать в этот… ну, знаете, вроде шарика надувного резинового — и под штаны его сзади подкладывать. Я бы так и не узнала никогда, если бы он однажды на гвоздь в табуретке ни плюхнул. Оглянуться не успела — всю табуретку вылизал, заодно и в коридоре языком протер.
Уж где он только эту водку от меня ни прятал! В сливном чке, в аквариуме, в стенных часах с кукушкой… Там у него к-то чекушка разлилась — так в результате кукушка икать чала. Выскакивает каждый час и кричит: «Ку-ку-Ик-ку!» кричу: «Ты что, гад этакий, с бедной птичкой сотворил?» он говорит: «А чего — для кукушки хватит и чекушки».
А потом — врать не буду, сама не видела, — но он, вид-I, еще где-то в телевизоре бутылку разлил. Потому что Доренко в тот вечер так ругался, так ругался — трезвый человек такого себе никогда бы не позволил!
Ой, и чего я со своим только ни делала! Вместо водки в бутылку керосину наливала — у него от этого только язва зарубцевалась.
К бабке-знахарке водила. Совсем древняя старуха, столько не живут, мхом уже вся заросла от старости. «Шей-час, — говорит, — я табе, касатик, шнадобья накапаю, и ты про пьянку навшегда жабудешь». А он снадобье вылакал и к щгой бабке целоваться полез. Насилу я его бабкиной клюкой от нее отбила, а та довольная, губами чмокает, вслед кричит: «Видно, ш одного ражу не подейштвовало, ты яго красотка, ко Мне ящще, ящще приводи — процедуру повторять будем!»
Потом «торпеду» ему вшили. Так он где-то на рынке ухитрился ее вытащить и какому-то чукче на бутылку сменял — сумел чукчу уговорить, что этой «торпедой» тюленя глушить хорошо.
В общем, все на свете средства я перепробовала, а потом он сам вдруг пить бросил. Как получилось-то? Решила я себе огуречную маску против морщин положить. Берешь кожуру от свежих огурцов, клей «Момент», перемешиваешь, все тело себе обмазываешь и ждешь, когда засохнет. А засохнет — _ всю эту дрянь с себя пилкой для ногтей соскребываешь. Там, где морщин не было, там их и не будет, а где были — их теперь под клеем с кожурой не заметно. Хороший способ — мне соседка подсказала, она его сама изобрела. Говорит: «Попробуй, может, хоть у тебя получится».