Ну и решила я попробовать. В воскресенье встала пораньше, всю себя — насколько руками сумела достать — кожурой на клею обмазала, хожу по квартире, жду, пока засохнет. А мой проснулся с похмелья водички попить, увидал меня в сумерках, да как закричит: «Врешь, не убьешь, нас много на каждом километре! Орленок, орленок, товарищ крылатый!.. Много, — кричит, — я чертей зеленых по пьянке видал, но такого страшного даже представить себе не мог!»
«Успокойся, — говорю, — дурень, это ж я, жена твоя законная!» — «Нет, — кричит, — не обманешь, кикимора болотная! Законная у меня всегда человеком была!» Я говорю: «А я что тебе, не человек?» Он говорит: «А раз человек — дай опохмелиться!»
Ну я ему и дала! Опохмелиться! Все снадобье, что от знахарки-поцелуйщицы осталось, — всю трехлитровую банку ему и выставила. Залпом выдул. Потом весь день в обнимку с фаянсовым другом провел. Но зато после этого все — как отрезало: пить бросил. Час не пьет, второй не пьет… И сколько уже месяцев прошло, а он — ни-ни: ни в Новый год, ни в день рождения, ни в свой профессиональный праздник — День обивщика дверей из материала заказчика.
И главное, сразу же как подменили мужика! На следующий день иду я с работы, гляжу — он меня на остановке встречает. «Дай, — говорит, — я тебе сумки нести помогу». Ну, думаю, умом тронулся. У меня ж в этой сумке картошки пуда два, а он отродясь больше двухсот граммов не поднимал.
Ну, я-то с ним по-хорошему. «Отдай сумки, — говорю, — народ кругом, стыдобень! Посмотри вокруг — все люди как люди, вон один, хоть и выпил, а жену не позорит: она стиральную машину на себе тащит, а он ничего, только за шланг держится».
Нет, с одной стороны, это, конечно, хорошо, когда муж не пьет. Если, к примеру, в магазин пойдет, то за чем посылала, то и принесет. Раньше-то, за чем ни пошлешь — его самого прохожие приносили.
Или, помню, в химчистку за своей кофточкой его отправила, проследила, чтобы у него денег с собой ни копейки не было, а он возвращается — пьяней некуда! «На что пил?» — запрашиваю. Он говорит: «Пока приемщица бумагу оберточную доставала, я об твою чистую кофточку свои ботинки вытер. Приемщица предложила ее на повторную чистку отправить, а я попросил, чтобы она лучше вместо этого мне пятновыводитель дала».
Но ведь и проблем-то теперь с ним сколько! Готовить ему надо. Раньше-то, помню, вместо ужина водички из-под крана попьет, да «Мухомор-канал» свой покурит. Он эту воду с курением называл «бульон с курятиной».
А то еще как-то говорит: «Что это у тебя за масло на подоконнике — селедочное, что ли? Третий бутерброд ем, а оно все вроде как скипидаром отдает. Я как посмотрела! Да это ж мыло хозяйственное.
Или пришел под утро — и на кухню. Я заглянула — пятилитровый бак на плите пустой стоит. А ведь я в том бачке белье кипятить поставила. «Суп, — говорит, — вкусный, только клецки жесткие».
Опять же — ревновать его теперь надо: на трезвого, того и гляди, кто-нибудь позарится. Хоть он у меня и не очень фигуристый: метр пятьдесят с тюбетейкой. Тюбетейка у него такая специальная есть — она ему тридцать сантиметров росту прибавляет.
Зато начитанный теперь стал! Пить бросил — с книжкой не расстается. За полтора года до титульного листа дочитал. Видно, сложное произведение — называется: «Конек Горбунок и его товарищи». Автор — Коржаков.
По дому помогает — гвоздь в табуретке, на который плюхнулся-то когда-то, забил наконец. Хорошо так забил —. с одного удара. У соседей снизу люстра, правда, рухнула. Заботу решил отцовскую проявить. Пришел домой заполночь, говорит: «Хотел ребенка из детского садика забрать. До закрытия просидел, пока не вспомнил, что его в армию взяли».
Так вот посмотришь на него трезвого — и сразу молодость нашу с ним вспоминаешь. Как познакомились, как на свидания ходили… За неделю до свадьбы он ночью всю клумбу в палисаднике перед домом оборвал, чтобы я проснулась и утром на подоконнике букет увидела. А мы с мамой перед этим два месяца за этой клумбой ухаживали…
Он и сейчас, когда пить бросил, заботливым стал. На Восьмое марта гуталином туфли мои начистил замшевые. Колготки горячим утюгом выгладил. Они теперь ажурными стали.
Ну и Бог с ними, с колготками. На те деньги, что он теперь на водке экономит, этих колготок можно купить — от Парижа до Находки. Зато теперь тишь да покой в доме. Он же на пьянку даже по телевизору смотреть не может: как только кто в кино выпивать начинает — он сразу про чертей зеленых вспоминает. Так что соседке своей за ее маску от морщин я по гроб жизни благодарна: как муж пить бросил — у меня все морщины сами по себе сошли.