Агрегат дернулся и затих. Телевизор окончательно вышел из строя. Не помогли ни слова, ни выражения, ни даже сильные удары по корпусу.
Без телевизора какая жизнь, так, блеклое существование, да и отвыкли мы уже книжки читать, разговоры разговаривать. Ни тебе сериалов, ни тебе обращений к народу. Семейные отношения тут же начали опасно натягиваться. Пришлось даже пресекать отдельные попытки их выяснения.
Такая жизнь нам не нужна!
Позвонил в ателье, вызвал специалиста.
Пришел мастер. Весь из себя в коже, хрустит, как новая пятисотрублевая бумажка. Включил, постучал, выключил.
— Все, — говорит, — отработал свое, теперь только на дрова.
Я молчу, не встреваю, паузу держу, а про себя думаю: «Ну погорячился человек, сказал не подумав, пусть отойдет, остынет, в себя вернется».
Предлагаю пивка испить, воболкой побаловаться. Смотрю, товарищ реагирует правильно, не отказывается, в амбиции не впадает. Ясненько! Наш человек. Договоримся. Погудели, за жизнь пообщались. Мастер потихоньку добреть начал. Завожу исподволь на волнующую меня тему:
— Может, что-нибудь все-таки можно, как-нибудь? В порядке, так сказать, исключения.
Он опять к агрегату припал, заднюю стенку снял, поковырял там что-то, отверткой в разные стороны потыкал.
— Ну ладно, — говорит, — для хорошего человека постараемся. Привози в мастерскую, сделаем.
— Хорошо, — думаю, — дело на лад пошло. Теперь только успех закрепить надо, чтобы мастер на попятную не пошел.
— Может, пообедаем? — говорю. — Время уже… того, да и жена у меня по этой части мастерица.
Посидели, закусили. Мастер совсем расслабился, добрый весь стал, как вата. Беру его голыми руками, в свою сторону загибаю:
— Может, как-нибудь без транспортировки, в домашних, так сказать, условиях, по-свойски, с доплатой за качественное обслуживание?
Мастер опять в агрегат полез. Что-то повернул, где-то отогнул, за что-то подержался. Заднюю крышку на место поставил, в сеть включил. Телевизор сразу засветился, звук прорезался, краски по всему экрану побежали. Жена из кухни прибежала, запричитала, руками замахала, мастера мне в пример ставить начала.
А я не расслабляюсь, за мастером внимательно слежу, почти не отрываясь. Опыт ненавязчиво перенимаю.
Смотрю, а гардеробчик-то у мастера не совсем в порядке: под мышкой пиджачок распоролся, небольшая брешка образовалась. «Ну, — думаю, — этим же пользоваться надо, момент ловить обеими руками».
— Я, конечно, извиняюсь, но пиджачок у вас не в порядке, порвался там, где вам не видно, — беру инициативу в свои руки.
Мастер даже в лице изменился, шею тянуть начал, в подмышку заглядывать. Чувствую, достал я его, в слабое место угодил.
— Ну все, — говорю трагическим голосом, — относился, теперь только ка помойку, да и то ке на каждую примут, специализированную надо искать, за городом.
Мастер охать начал, даже причитать в голос. Совсем, вижу, голову потерял. А я сбою линию продолжаю гнуть:
— Есть, конечно, отдельные товарищи, которые могли бы… но их же днем с огнем… да и то не вдруг.
Мастер на лету мысль схватил, ко мне весь потянулся: в глаза заглядывает, кого-то там разыскивает. Ну, я человек мягкий, людей мучить не любитель — не мой профиль. Минут через пятнадцать намекать начинаю:
— Работа уж больно кропотливая, большая аккуратность требуется, опять же оборудование специальное, материалы, опыт. Месяц, как минимум, да и то не факт, что уложимся.
Мастер аж застонал:
— Мне ж по людям ходить! Кто ж меня без кожанки уважать будет, по достоинству оценит?! Мне ж без нее больше полтинника никто не даст, а так пятисотничек с извинениями суют, а то и зелененькую сверху выкатывают. Я ж за месяц всех клиентов растеряю, по миру пойду. Выручайте! Я ж в долгу не останусь, я понятливый.
Тут я его на слове и поймал. Взял пиджачок, пошел в соседнюю комнатку и через пять минут все сделал в лучшем виде. Мастер от радости чуть с ума не сошел, еле удержал я его от этого необдуманного поступка. Взял я с него по-божески — сбои расходы на ремонт телевизора компенсировал. Он мне еще на выходе сверх того предлагал, так я отказался. Мы ведь тоже свою совесть имеем, нам чужого не надо, но и от своего отказываться не намерены. Не те времена…
Александр КОСТЮШИН
Вот смотрю я зорко вокруг — все особым полно значением. И взираю я с умилением на творения наших рук! Благодать кругом, красота. Лепота!
Вот плывет по реке мазут. Вот плывет по мазуту баржа. Ледокол бы давно завяз тут, не пройдя одного виража. А баржа у нас — еще та Лепота!