Если я скажу, что такая скотина, как полковник Лжедмитрич был потрясен, я ничего не скажу. Он был не потрясен, а вытрясен из тупого круга своего сознания, как горячий утюг из грязного мешка с мертвыми валенками. Червивый подберезовик, случайно оказавшийся в корзине Чумички Засулич, метко брошенный развеселой Чуточкой, большой любительницей майоров, подполковников, полковников и просто нижних чинов без сапог, очень своевременно разбился о квадратную полковничью голову.
— Спасибо, полковник, за точную информацию про гре-баную линию! — доброжелательно поблагодарил Осипов-Краснер ошалевшего Лжедмитрича.
— Наличие информации есть неверный путь к свободе… — невразумительно пробормотал Лжедмитрич и, потрясение глядя на Цейхановича, на всякий пожарный случай выкрикнул: — Служу России!!!
Но не дрогнул железный Цейханович, враз пресек железной рукой и ногой страстную попытку Подлюка Краузе усомниться в законности грибной удачи Краснера, ибо его собственная корзина с сыроежками-кочерыжками на фоне чужой добычи смотрелась весьма и весьма бледно, бледнее бледных поганок, а отечески изрек:
— Победа информации над знанием есть вход в ад на костылях. Я поздравляю тебя, Краснер! Грибы собирать — не в бассейнах мочиться… — И дружественно забирая корзины с чужой добычей, нравоучительно добавил: — Вот какие результаты дает правильное регулярное питание за свой счет, а не на халяву, ибо не самопознание — путь человека к Богу, а смирение перед тщетностью оного, поскольку неизвестное никогда не познает неведомое.
На этой оптимистической ноте можно было бы поставить точку, — если бы злокозненный Подлюк Краузе не стал громко наушничать полковнику Лжедмитричу, что Краснер живет нетрудовыми доходами и все съедобные грибы скупает у деревенских старух, промышляющих от одиночества третьей охотой. Вполне возможно, что это действительно так: мало ли чем может заниматься Осипов-Краснер в свободное от политики время. Почему-бы ему ради популярности и не скупить все грибы и гробы у окрестных Матрен?.. Слава богу, Цейханович излечил его от политической близорукости. Но у настоящего политика, пусть и неизвестного, свободного времени ни-югда не бывает: оно полностью и без остатка уходит на нетрудовые доходы. Поэтому без лишних церемоний отметем гнусные измышления Краузе как абсолютно противоречащие правому смыслу нашего смутного времени. Грубо отметем: Лучше быть честными, чем вежливыми.
— Лучше знать, что я хочу, чем не знать, что я хочу! — в лад моим мыслям подытожил общий грибной разговор Цейханович, ибо в сомнительных ситуациях был всегда осторожен, как белая ворона и, как правило, выходил из воды сухим.
Достаточно вспомнить историю с его второй женой. Когда Цейхановичу приснилось, что она и по паспорту еврейка, он, проснувшись, не стал разыскивать паспорт супруги и ее саму, а женился по переписке на другой, которую с тех пор никто нигде никогда не видел.
На этом, я думаю, можно честно закончить главу «Гребаная линия» — и я, как с топором, зависаю с точкой в руках чистой страницей, несмотря на протестные вопли читателей-нечитателей. Устал я, братцы. Я очень устал, поскольку даю, что искусство есть форма недоверия человека к жизни. О, как я устал от этого недоверия и более уставать не желаю. И не надо размахивать у меня под носом пойманным мухомором. Не вы его поймали, не вам его жрать! Для этого всегда найдутся Дорфман и Фельдман с примкнушим к ним Сигизмундом Какашонком. Кто это сказал, что их нет в этой главе? Чушь! Вон они, вон они где, высунули свои хитрые головы из кустов бузины и скалятся. Мимо них не то что мухомор, Америка не проскочит, сожрут вместе с Аляской и не поморщатся. Самому Цейхановичу не всегда удается укрощать их агрессивные аппетиты на все движимое и недвижимое, а уж мне и подавно. И остается только поделиться с этой бандой красивым пойманным мухомором, дабы не делиться с пей остатней жизнью своей и прочим, не имеющим отношения к общечеловеческим ценностям и нравственности.
А что же Гриша Осипов-Краснер и чинуша Уткинд?! Что же Чумичка и Чуточка, в конце концов?! Неужели все они еще живы после героического похода за гребаную линию? Спешу утешить своих дорогих читателей-нечитателей: более живы, чем мертвы, ибо честно отдали все найденные грибы в Фонд помощи малоимущим грибникам и писателям, организованный по доброте Цейхановича. И если какой-то малоимущий грибник-писатель где-то чем-то отравился, то Краснер, Уткинд, Чумичка, Чуточка и примкнувший к ним полуполяк Сигизмунд Какашонок абсолютно ни при чем, как, впрочем, и наш великий друг и благодетель.