Неприятность приключилась днем. Точнее, не одна неприятность, а целая зловредная череда. Выспавшись и с удовольствием отобедав жениным борщом (а чтобы как-то обеспечить будущее семье и одержимому вдохновением безденежному ваятелю, супруга спешно продала родительский дом в деревне Лыткино), сытый Матвей Иванович отправился по точкам с ведром раствора. Он вознамерился зацементировать основания под всеми бюстами и головами, чтобы наверняка застраховаться от повторения Лущихинского овражного синдрома.
Но как раз во время работы над постаментом Иосифу Виссарионовичу на него напали четыре идущих с митинга хорошо одетых оголтелых тетки с трехцветными флагами. Обозвали красно-коричневым, истребовали ради свободы я демократии убрать глиняного душегуба и, получив в ответ от Венчальникова проповедь о необходимости сохранения в памяти народа всей исторической правды целиком, отлупили скульптора древками знамен.
Устав бороться за демократию, но пообещав возвратиться с бульдозером, фурии оставили место схватки. Вздрюченный Матвей Иванович переместился в парк к голове Никиты Сергеевича Хрущева. Здесь его уже поджидали несколько мордоворотов в черных рубахах. Внимательно изучив белобрысую внешность автора, и огорчившись отсутствием в ней цыганско-еврейских черт, парни все-таки ради профилактики умело наваляли Венчальникову по физиономии и по почкам, наказав на прощанье в тот же день убрать из общественного места ненавистный лепной портрет Егора Гайдара. Пытаясь подняться, упираясь в бордюр локтями и мельтеша каблуками по влажному газонному чернозему, скульптор попробовал объяснить ультрапатриотам, что перед ними вовсе не Гайдар, но дыхание еще не восстановилось, и объяснение не произошло.
Нужно ли говорить о том, что Матвей Иванович перепачканный землей, с разбитым носом, с оторванным рукавом отказался от просмотра и фундаментной доработки других изваянии. Но, доплетясь до центральной площади, он не мог не остановиться, чтобы передохнуть возле собственноручного мощного, будто вырастающего из бетонных плит, торса Петра Великого.
Тут-то его и повязал ОМОН, вызванный Свиридом Петровичем. Местный руководитель культуры до глубины души был возмущен как самоуправством доморощенного скульптора, так и его упорным нежеланием дать хоть какую-нибудь взятку. Все время экзекуции Свирид Петрович величаво провел у широкого окна второго этажа, скрестив руки на груди и сурово наморщив широкий лоб, плавно переходящий в блестящую лысину.
5
Выйдя из больницы, Матвей Иванович предстал перед земляками посвежевшим, приободренным. Только настороженность мелькала во взгляде чуть чаще обычного, да островок не сбриваемой соломенной щетины вокруг бородавки на левой щеке вдруг сделался седым.
Взяв пакет с лишней одеждой под мышку, Венчальников прогулялся по городу, но ни одного из установленных далекой уже весной творений на месте не обнаружил. Дома ждала жена, незамедлительно надувшаяся за то, что супруг не заметил сделанную накануне его выписки дорогую прическу с мелированием. А муж даже не выпил выставленный стопарик — он сидел, задумчиво играл желваками и профессионально разминал хлебный мякиш. Понятливая Верка оценила эту паузу не меньше, как в цену глыбы разорительно-черного гранита два на метр на полтора. Но в этот раз внезапно ошиблась.
Муж встал, ушел в Вовкину комнату, долго гремел там ящиками и игрушками, и вернулся за стол с пыльным, подаренным на восьмилетие сына, микроскопом. Пытаясь что-то объяснить напрягшейся жене, Матвей Иванович беззвучно поводил острым кадыком вверх-вниз, помотал в воздухе растопыренной пятерней.
Что, Мотя? — попыталась угадать она, сразу отмякнув и простив за проявленное невнимание к прическе.
Ты не думай! — гортанно изрек супруг и потряс микроскопом. — Они там возомнили все! А мы им покажем! — О, господи твоя воля! — заранее испугалась Вера и села
— Их мало, а нас много! Мы добром и искусством растлим их проклятую идеологию! Я предупреждаю, грозно предупреждаю: растлим всю эту политическую мафию! Они сейчас радываются, а мы не дремлем — мы тлим и грозим!
Выговорившись, он победоносно взглянул на спутницу жизни сверху вниз, а она только и смогла пролепетать:
— Мотечка, может, щичек поешь?..