— Есть! — коротко ответил Кузьмин. — Будет выполнено.
Генералу понравился спокойный и уверенный тон летчика. «Этому доверить можно», — тепло подумал он о Кузьмине.
— Удачного полета, сокол! — Хрюкин пожал летчику руку.
Генерал дождался, пока истребитель поднялся в воздух и скрылся в снежной коловерти, и только тогда направился к своей машине.
Георгий летел на низкой высоте. Самолет бросало из стороны в сторону. Земля проглядывалась плохо. Приходилось сильно напрягать зрение, кружиться по нескольку раз возле каждого подозрительного объекта. Над станцией Котельниково он развернулся. Заметив в завитках метели скопление конницы, сделал крутой разворот и, снизившись на предельную высоту, с большим креном пронесся над полем. Раз, другой… По нему не стреляли. Группы конников стеною двигались вперед. «Наша конница или нет? — Георгий сбавил скорость и снова развернулся. — Паники не замечается. Конники идут на запад, значит, наши». Посмотрев на карту, Кузьмин окончательно убедился, что это и есть заданный район, куда должна выйти конница.
«Теперь надо узнать, где скапливаются фашисты: танки, пехота».
Сектор газа отведен до отказа. Самолет, набрав высоту, уносится в кромешную мглу. Проходит минута, другая. Время снизиться. «Ястребок» прижимается к земле.
Крутит поземка. Она мешает наблюдать, из-за нее почти ничего не видно. Неожиданно Георгий Кузьмин вздрогнул: под крылом танки. Они движутся длинной колонной. Здесь же горюче-заправочные машины. «А не наши ли это танки?» — усомнился летчик. Краснозвездный истребитель проносится вдоль колонны, и Георгий торопливо ведет счет машинам. На втором заходе по нему открывают огонь. «Ага, фашисты… Хорошо!» — обрадованно шепчет он и, не обращая внимания на обстрел, делает круг, уточняя количество вражеских машин. Память работает четко. Надо высмотреть и запомнить все до мелочи. Это важно! Из его донесения будет складываться план дальнейшего наступления, определяться направление главного удара.
Закончив разведку, Георгий Кузьмин направляет свой «ястребок» вдоль колонны и длинно бьет из пушек. На третьем заходе замечает на одном из фашистских танков пламя: «Загорелся, фриц!» Но еще не кончен боезапас, и Георгий обрушивает пулеметный огонь на машины с мотопехотой. «Ага, забегали! — торжествует он. — Знай наших!»
О результатах разведки Кузьмин доложил лично генералу Хрюкину.
— Молодец! — похвалил летчика генерал. — Сегодня же представлю вас к награде.
Через некоторое время разведданные лежали перед командующим фронтом. Штаб внес в оперативный план наступления существенные поправки.
…Во второй половине января битва под Сталинградом достигла апогея. Окруженная группировка гитлеровских войск сопротивлялась с отчаянностью обреченных. К ней пытались прорваться фашистские самолеты, чтобы доставить срочный груз: боеприпасы, продукты, медикаменты. Фашисты торопятся. Тревожно загудела сирена. Наблюдатели заметили в хмуром небе новую армаду вражеских самолетов.
Навстречу ей взмыла пятерка капитана Кузьмина. Это было 22 января 1943 года.
Бой длился пятнадцать минут, а о нем узнала вся страна.
В сводке Совинформбюро от 29 января 1943 года сообщалось: «Пять советских летчиков во главе с капитаном Кузьминым атаковали 14 немецких самолетов, пытавшихся бомбить боевые порядки наших войск. В ожесточенном бою советские летчики сбили шесть вражеских самолетов. Наши истребители вернулись на аэродром без потерь».
Сталинградская операция подходила к концу…
14 февраля Советская Армия освободила Ростов. Враг отступал.
Георгий Павлович Кузьмин направляется в гвардейский истребительный авиационный полк на должность помощника командира по воздушно-стрелковой службе. Здесь Георгий лично знакомится с Героями Советского Союза, о которых много слышал и с которыми взаимодействовал в боях за Волгу: Алексеем Алелюхиным, Аметханом-Султаном, Владимиром Лавриненковым, Павлом Головачевым, впоследствии дважды Героями Советского Союза, братьями Королевыми и другими прославленными асами.
— Часть наша славная, — с теплотой в голосе рассказывает о боевых традициях гвардейского полка заместитель командира по политчасти подполковник Николай Андреевич Верховец, — сокол на соколе. Одних Героев Советского Союза более двадцати.
— Будьте уверены, не подведу, — с улыбкой, но вполне уверенно заверяет Георгий Кузьмин.
Замполит крепко жмет ему руку.
— Не хвалюсь. Сам обо всем знаешь. Под Сталинградом вместе сражались.
— Как не знать. Знаю.