Раздумья были недолгими. Хлынин обратился к военным с призывом сбросить шинели. Приказал матросу принести висевшую в его каюте телогрейку. Одежду кинули в трюм. Вымокший с ног до головы, вконец замерзший капитан сам взялся за дело. Орудуя ломиком, он крепко забил отверстия шинелями и телогрейкой. Работа разогрела Хлынина. Он поднялся на палубу, собираясь побыстрее перейти на баркас. Но вдруг раздался подозрительный треск, за палубой потянулась полоска дыма.
— Палуба горит! — раздался испуганный голос.
Некоторые военные рванулись к ящикам с песком. Двое, наоборот, кинулись к носу баржи, намереваясь, видимо, ринуться в ледяную воду. Ведь на палубе — сотни тонн боеприпасов.
— Стой! Назад! — раздался гневный голос капитана, и, когда бежавшие остановились, Хлынин крикнул им: — Снимайте буксирный трос! Отцепляйте баржу.
Военные рванулись к тросу. Многие из них подумали, что капитан, чтобы не рисковать баркасом и людьми, хочет оставить баржу, готовую в любое мгновение взлететь на воздух. Действительно, Анатолий Николаевич хотел сохранить баркас и людей. Но покидать баржу он не собирался. Сам он остался с военными и продолжал руководить борьбой с огнем. На пламя сыпали из ведер песок. Горящие места вырубали топорами, пылающее дерево сбрасывали в воду.
— Мины! Мины! — этот крик заставил Хлынина обернуться.
Пламя подкрадывалось к ящикам с минами. Капитан на мгновение опешил. Вероятнее всего, в его голове в эти жуткие секунды мелькали мысли: что делать — гасить пламя песком, водой, оттаскивать ящики? Как быстрее пресечь страшную опасность?
Решив, Хлынин рванулся к ведру с песком. Однако буквально из-под его рук кто-то выхватил его и бросился к опасному очагу. Песок забил пламя.
И только теперь Анатолий Николаевич понял, что человек, опередивший его, является ни кем иным, как его помощником Голдобиным. Но откуда он взялся? Капитан осмотрелся. Были тут и другие речники из команды «Абхазца». А сам он стоял у борта баржи. Хлынин понял все: пока он был занят тушением пожара, Голдобин принял новое, хоть и рискованное, но, пожалуй, правильное решение — подойти к барже и помочь военным и капитану в борьбе с огнем.
Хлынин, вспотевший, с темным от копоти лицом, благодарно кивнул своему помощнику…
Рассказывая о судах, невозможно умолчать о знаменитой «Ласточке». Она была широко известна не только речникам, но и многим сталинградцам еще до войны. Известна в основном своим аляповатым довольно смешным внешним видом. Представьте себе старенький, построенный еще в прошлом столетии, буксирный пароходик. По бокам его — два огромных колеса. Пароходик кособок. Один его борт все время кланяется воде. Ко всему этому пропитанная копотью, допотопная машина «Ласточки» издавала какой-то мощный утробный гул, и ее слышно было издалека. Бывало, еще до боев на Волге, стоишь на берегу. И вдруг откуда-то издали начинает нарастать гул. Те, кому он неизвестен, с удивлением переглядываются: что за чудище плывет? А потом появляется на глади речной оно само: маленькое, кособокое, гудящее. Люди не могут скрыть улыбок, слышатся остроты, шутки.
Так вот, эта самая уродливая «Ласточка» во время битвы на Волге доводила фашистов до белого каления. Уж и злы они были на нее!
«Ласточка» доставила на правый берег почти 20 тысяч бойцов, перевезла обратно в Красную Слободу тысячи детей. Выполняла много других заданий.
Днем пароходик отстаивался где-нибудь в затоне, в тени деревьев. А ночью выходил на «Волгу». Фашисты часто не видели «Ласточку», но ее выдавал гул машины. Противник открывал яростный огонь, ориентируясь на этот гул. А на следующую ночь он повторялся.
В сентябре «Ласточку» передали военным морякам. На корме судна вместо бронеколпака установили большой чугунный котел, невдалеке разместилась пушка с длинным стволом. «Ласточка» стала еще уродливее. Но боевая слава ее экипажа все возрастала.
Посадка на борт парохода «Радист Кренкель» эвакуируемого населения из Сталинграда. Август 1942 г.
Как-то команде дали задание создать дымовую завесу для бронекатеров. Для этого «Ласточке» надо было по-над левым берегом пройти километра четыре, а потом обратно — уже посередине реки. Как только стемнело, пароход двинулся в путь. Когда он шел в дыму обратно, навстречу пронеслись наши бронекатера, поливая фашистов огнем из «катюш». Противник открыл по дымовой завесе лютый огонь. Но он пришелся уже не по катерам, которые умчались в укрытия, а по «Ласточке», гудевшей в дыму. Потом операция повторилась.