Катя подъехала к ресторану, трепеща. Она вырядилась в Оксанино лучшее платье: подруга всё ещё пропадала незнамо где.
Олив улыбнулся и протянул Катерине руку. Его так называемые родители уже ждали в ресторане. Вполне приличная пара за вполне приличные деньги. Он нашёл их почти случайно, как почти случайно в человеческой жизни происходят самые приятные события: Олив, проезжая на машине, окатил грязной водой из лужи женщину, оказавшуюся актрисой местного театра. Совести у него, конечно, не было, а был всего лишь голос в ухе, заставивший его выйти, попросить прощения и предложить пожилой женщине подвезти её до дома в знак своего глубочайшего раскаяния. Правда, Олив не раскаивался и сопротивлялся голосу, как мог, но мог он плохо, поэтому слово за слово, и эта милая старушка, вместе со своим партнёром по театру, восседают на стульях ресторана с оптимистическим названием «Надеждинский».
Олив слегка поморщился. «Родители» его раздражали. Впрочем, его раздражала вся эта ситуация, но дело есть дело, ради него приходится мужественно терпеть.
– Познакомьтесь, – церемонно сказал он. – Это Катерина, самая выдающаяся девушка, которую я встречал в своей жизни.
Катя даже рот открыла от удивления.
– Катя, это мои родители: мама – Ангелина (рот Олива слегка искривился, когда он произносил это имя) Степановна и отец – Иван Сергеевич.
– Ой, – воскликнула Катя. – Получается, что ты Олив Иванович?
Все трое: Олив, Ангелина Степановна и Иван Сергеевич переглянулись. Если бы Олив хоть раз видел фильм «Семнадцать мгновений весны», то он, конечно, вспомнил бы знаменитую фразу: «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу». Но на его счастье этот фильм он не видел и о Штирлице совсем ничего не знал, поэтому он, судорожно сглотнув, просто кивнул.
Ресторан, в котором произошло сие знаменательное событие, был небольшим, но славился на весь город своей разнообразной, удовлетворяющей любым потребностям, кухней. Но Катерине в этот вечер кусок в горло как-то не лез. Родители Олива разглядывали её с большим интересом, как женщине казалось, с большим подозрительным интересом. Почему ей на ум пришло именно такое прилагательное, она и сама не могла толком понять.
– Катенька, а как ваше отчество? – поинтересовалась седоволосая голубоглазая пожилая женщина со сложной причёской – мама Олива – у Кати.
– Можно и без отчества, – заметила Катя.
– Но почему же? Мы в России, слава Богу, живём, здесь отчества приняты. Или вы, как все, на западный манер? – напустился на молодую женщину Иван Сергеевич, почти лысый полноватый, низкорослый мужчина лет примерно шестидесяти пяти-семидесяти.
Олив глухо застонал. Дилетанты, а ещё актёрами назвались! Кто ж так, нахрапом-то, действует? «Ты,» – бесцеремонно заявил голос в ухе. «Яблоко от яблони недалеко падает,» – довольно ехидно, подумав, добавил голос. Олив удивился, чего-чего, а ехидства от голоса он ну никак не ожидал. «Моё дурное влияние,» – неожиданно для себя подумал он.
– Екатерина Михайловна, – потупила глаза Катя. И, чтобы отвлечь внимание от себя, спросила:
– А почему вы назвали Олива Оливом?
Затем, отогнав от себя смущение, вспомнив о том, что после достаточно долгого близкого общения с Оксаной, попрощаться с церемониями должен каждый, язвительно добавила:
– Мы в России, слава Богу, живём, а имя-то вы сыну подобрали какое-то… не отечественное.
Катерина даже немного возгордилась собой, уела старичков.
Ангелина Степановна подавилась красной рыбой, приготовленной в белом вине. Иван Сергеевич покраснел слегка, затем прокашлялся и заявил:
– Это в честь Олив Ойл!
– В честь оливкового масла? – не поняла Катя.
– Да нет же! В честь Олив Ойл, подружки Попая-моряка.
Дальше последовала затяжная пауза, в течение которой Олив почувствовал, как на его голове зашевелилась ранняя седина.
– Да что это мы всё обо мне, да обо мне, Катя! Моим родителям хочется побольше узнать о тебе.
– У меня есть свой книжный магазин, – тут же, не задумываясь выпалила женщина, видно, что это было её явной и основной гордостью.
– О! – восхитилась мама Олива. – Как это интересно! А что сейчас ещё читают бумажные книжки? Я думала только нам, старикам, такое свойственно. Молодёжь вообще мало читает, а если и читает, то… как это… компьютерное…