– Что вы! – заступилась за поколение next хозяйка книжного магазина, молодёжь сейчас сознаёт всю важность литературы для…
Олив ничего не желал слушать про молодёжь, про литературу, про проблемы издательского и книжного бизнеса в принципе. Этому странному, непонятному для Катерины мужчине, предпочитающему в своей повседневной одежде исключительно мрачные, серо – чёрные тона, было известно и открыто многое: любые, даже очень редкие издания, за которые истинные коллекционеры отдали бы не только полцарства, если бы оно у них имелось, но и душу, он внимательнейшим образом изучил давным-давно. Маги, кудесники, летописцы, чернокнижники – все эти «владетели» тайных знаний были им, как он искренне считал поняты, осмеяны и отброшены. Олив признавал для себя только одну истинную мудрость. Мудрость того, кто послал его сюда. Хотя в последние дни, независимо от воли хозяина, сознание Олива потихоньку начинало сопротивляться этой мудрости, казалось бы, заложенной в нём с самого начала.
– А вот моя племянница совершенно не любит читать, – театрально вздохнув, произнесла актриса.
– Племянница? – встрепенулась Катерина. – У Олива есть двоюродная сестра?
Ангелина Степановна, по всей видимости, актрисой была неплохой: она лишь слегка вздрогнула, пролив красное вино на свежую скатерть, и ослепительно улыбнулась здоровыми крепкими зубами:
– Да, у меня есть сестра. Наташа, её дочка, кузина Олива, они очень дружны, несмотря на разницу в возрасте.
– Олив! – воскликнула Катерина. – Я хочу познакомиться с твоей сестрой. Почему ты не рассказывал мне о ней? Чем она занимается?
Олив откровенно загрустил, сообразив, что и эта его казавшаяся такой гениальной идея, откровенно провалилась. Он ещё не понял там, в этом ресторане с чудесным названием «Надеждинский», что на сцене появилась новая главная героиня, обыкновенная санитарка в доме-интернате для престарелых и инвалидов.
Глава 14
Привыкала Наташа тяжело. Нет, она, конечно, понимала, что старость и смерть неизбежны, но они были где-то далеко, в том мире, где живут другие, незнакомые ей люди. А теперь эти мысли: печальные, колючие, навязчивые почти всегда заползали в её молодую голову.
Возвращаясь с работы, она много размышляла о жизни, своей и чужой. Ей представлялось, что человек в своём жизненном пути совершает некий круг. Он приходит в мир слабым, беспомощным и капризным. О нём заботятся, кормят, купают, одевают, переживают, когда он болеет. В конце своего земного пути он опять вынужденно терпит тот же набор действий, совершаемым над ним: его купают, кормят, одевают. Иногда, чаще всего, эти действия совершают близкие, хуже, когда – посторонние. Некоторые умудряются соскочить в середине пути, избежав порочного круга, но этих-то уж точно счастливчиками не назовёшь. Вся эта жизнь, показавшаяся Наталье такой нестерпимо, невозможно короткой, открылась девушке во всей её несправедливости. Она перестала считать мир чем-то удивительным: он превратился в книгу с картинками, которую однажды судьба захлопнет перед её носом, и она, читательница, никогда не узнает, что там в конце…
А ещё Наташу невероятно пугала немая Нина, самая молодая обитательница дома-интерната. Болезнь не красит никого, но, входя в Нинину комнату, девушка всегда непроизвольно вздрагивала. Молодая женщина была невероятно худа, её руки и ноги, казалось были вовсе лишены мяса, только одни тонкие хрупкие косточки, обтянутые голубоватой кожей. Она всё время что-то строчила на листах, которые затем бросала под кровать. И убрать сразу их было нельзя, больная нервничала и громко мычала. Собрать листы из-под кровати можно было только тогда, когда Нину увозили в купальню. Как ни старалась санитарка: понять написанное она не могла, впрочем, никто другой из персонала интерната тоже сделать этого не сумел.
Но Наташу пугал ни вид несчастной Нины, ни эта куча листов, с нерасшифрованными надписями, её пугал взгляд молодой женщины, запертой в это искалеченное тело, словно в клетку. Наташе казалось, что этот взгляд стал преследовать её всюду: на работе, на улице, даже во сне девушка видела этот взгляд, проникающий в самую суть её, Наташиной, сущности.
Да тут ещё тётка, родная сестра матери, привязалась с какой-то безумной идеей: ей, Наталье, нужно было притвориться кузиной непонятного, явно «мутного» мужика. Бред какой-то. Впрочем, за этот бред обещали заплатить совсем не бредовые денежки, поэтому Наташа сказала, что подумает.
***
Оксана пришла ночью, разбудив Катерину громким воплем:
– Хватит дрыхнуть!