Еще одно обстоятельство стало для меня откровением. Оказывается, Тихая Заводь тоже считается Говорящей с Духами. Но её специализация — духи плодородия. То есть наши с ней направления обычно не пересекаются. Ещё вождь Плывущих Селезней Сизое Перо иногда во снах слышит голоса, но за их толкованиями стал частенько обращаться ко мне. Подсознание играет с ним свои игры, продолжая работать даже во время отдыха. Руководящая работа, чтоб ей неладно, и огромная ответственность.
Я пою его боярышником и помогаю распутать «указания свыше». Вроде, не подвёл ещё ни разу мужика. Так вот, что я подумал о представлениях своих соплеменников: слышать духов, теоретически, может любой. Те, у кого это получается чаще — влиятельные уважаемые люди. Но, если соплеменники к кому-то обращаются, прямо упоминая данное свойство, значит, на человека возложены должностные обязанности шамана. А меня частенько так называют, иногда даже не поминая имени.
Нет, наряжаться как клоун я ни за что не стану. Достаточно заячьего хвостика, который всегда пришивают сзади к моей одежде. Это моя хулиганистая мамочка придумала вместе с ласковым прозвищем «Зайчонок». Знак, который работает вместо имени на спине. Среди сверстников и близкой родни им до сих пор пользуются. Ну а коли незнакомец так меня окликнет, я щёк надувать не стану — отзовусь.
Глава 15. Фортификационная
Землянки в Горшковке построены на ровном месте с использованием вкопанных столбов — поистине титанический труд вложен в их создание. Тем не менее это жильё мы с вождями склонны считать второсортным. Тут нет просторных «чердаков», столь необходимых для хранения припасов. Кроме того лес в округе чуть не на полдня пути изведён в прожорливой обжиговой печи. Даже ручей, когда-то протекавший в двух шагах от строений, пересох, так что воду теперь приходится носить с озера, преодолевая длинный уклон.
Конечно, Селезни, зимуя здесь, чувствовали себя куда как лучше, чем в своих палатках, но многие из них уже посетили настоящие жилища и почувствовали разницу. Вопрос о строительстве ещё одной правильной землянки острейшим образом назрел, а прибытие чуть ли не сотни новых людей вообще превратило проблему в исключительно насущную.
Наш обтянутый берестой челнок скользит по глади озера — Одноногий Лягушонок легко гонит его от острова к острову, чтобы я смог посоветоваться с духами и отыскать место, где они не станут вредить людям.
Почему мы осматриваем острова? Да потому, что с точки зрения оборонительной очень выгодно, пока мужчины заняты войной, спрятать женщин и детей в окружённом водой месте, куда неприятель не сразу доберётся. Так что сейчас, в период высокой воды, самое время присмотреться к выставляющимся над поверхностью клочкам суши.
Озеро наше велико и очень запутано. Мысы и заливы на проверку могут оказаться островами или входами в протоки. Впрочем, после спадения паводка многое изменится. Но Лягушонок уверенно правит к вершине пологого холма, покрытого одевающимся листвой лесом.
— Самый большой остров, — уверенно говорит он. — В прошлом году мы ловили здесь рыбу. Со всех сторон широкая вода, только с запада мелко — там много камыша у самого берега. В камыше — щуки. Они всегда хватали дразнилку.
Дразнилка — это блесна. Деревянная, как Вы понимаете, утяжелённая приклеенным на смолу камушком и снабженная крючком-двойником. Живёт она недолго, хотя, это зависит от силы челюстей добычи. На иную и десяток рыбин удаётся взять, а в другой раз после первого же заброса только огрызок приходит из пучины вод.
Место, к которому мы пристали — каменистая круча. Ничего, к чему можно привязать пирогу, тут и в помине нет. Но мой спутник легко извлекает судно из воды и ставит на относительно ровное место — это Вам не долблёный из целого ствола чёлн. Дальше, пристукивая деревяшкой, ковыляет вверх по склону. Ага, вот и верхняя точка. Лягушонок легко подсаживает меня на дерево, как раз до нижних ветвей, от которых уже легко карабкаться дальше.
Хороший обзор отсюда, и, понятно, что в лощине между этим холмом и соседним надо поискать родничок. Собственно, тут просматривается симпатичное местечко, закрытое от ветров возвышенностями, но доступное лучам солнца. Попадаются же иногда подобные природные оранжереи! Кажись, везуха.