Одним словом, корячиться для получения такой малости она полагает негуманным по отношению к мужчинам. Которым нужно перелопатить… э-э… перемотыжить огромную поляну.
Вот, скажем, щавеля, укропа или петрушки я не подмечал, а черемша тут всё-таки растёт. На огороде и рядом с ним. В диком виде в лесу я её не видел.
Это я к чему так подробно расписал про растительную пищу? А к тому, что с продовольствием дела в наших краях обстоят неплохо и, если мы тут природу не перенапряжём, то жратвы будет всегда навалом. Но в этом плане, по крайней мере, понятно, что делать. А вот в отношении внешней угрозы у меня ясности нет — слишком плохо я знаком с тем, что творится по ту сторону гор. А то вдруг тут в эпоху неписанной истории гуляет по белу свету великий турист вроде Александра Македонского со своими верными сподвижниками? А нам про него ничего неведомо. Или какие-нибудь иезуиты несут во все концы мира огнём и копьём сокровенные таинства, поведанные обкуришимся говоруном, обладающим неубиенной харизмой и чудесным даром убеждения?!
Тут ведь вот какая закавыка: репутация у меня нынче — выше некуда. И я запросто могу направить помыслы здешнего народа по долгому светлому пути. Вопрос в том — по пути куда?
Я ведь был в своё время партийным человеком, и разные школы марксизма время от времени посещал. Парт-просвет-учебы и прочие собрания где обо всяком толковали. Так что знаю точно: чем совершенней технологии, чем качественней материалы, тем больше излишков может произвести общество. Вот тут и возникают предпосылки для возникновения неравенства.
Жадины хотят обладать излишками, потому что жадные. А организаторы — вожди — потому что им требуются ресурсы для воплощения своих планов. Самый гремучий вариант выходит когда хорошие организаторы оказываются жадными. Тогда они стараются подмять под себя как можно больше всего, организовывая для этого большие группы людей. Покоряют народы, завоёвывают страны, создают государства с эффективными производительными силами.
К чему это я? А к тому, что этой зимой создам вполне себе эффективный технологический процесс. Да, несколько лет ушло у меня на то, чтобы к этому подготовиться. Но теперь осталось только дело сделать. И для этого имеется решительно всё. Потом я несомненно сумею построить и другие производства, подготовив предпосылки для решающего долговременного технологического превосходства своего «союза племён» над соседями.
Конечно, это хорошо, потому что быть богатым и сильным лучше, чем бедным и слабым. Не так уж трудно будет обучить и одоспешить воинов, способных отразить любую внешнюю агрессию. Я уже точно знаю, как это сделать. Не в этом вопрос.
Вопрос в том, для кого стараться? Если кто-то ответит: «для своих», то ограничиваться только самыми близкими людьми мне не интересно. Да и многого ли в этих условиями добьёшься силами одной семьи? В любом долговечном образовании, способном поддерживать нормально налаженный техпроцесс, должны участвовать сотни или тысячи людей. Возможно, даже не подозревающих о существовании друг друга, но завязанных на производстве одного и того же предмета. Скажем, кашеваряшая тётя Быга не знает, кто сажал ячмень, привезённый с торжища. Вы уловили масштабность моего мышления?
Так вот, общественная формация, в которую я сейчас попал, по науке называется первобытнообщинной, то есть основанной на малом количестве излишков. Попросту говоря, производимых и добываемых ресурсов только-только хватает на воспроизводство рабочей силы. Делить особо нечего и бороться не за что. Конкуренция между членами общества сосредоточена в области мастерства. Понятие собственности размыто и неопределённо.