Завод имел более или менее свеженькое иностранное оборудование для выпуска крупных блочных строительных кирпичей, но при этом редкостно поганую столовую – вонявший каким-то запахом типа керосина компот разливали по майонезным баночкам! Стаканов не было!!! Всю свою работу я за три дня сделал и собрался домой. Васильевна с Рафиком в следующий рейс приезжали только в понедельник, но я не стал их ждать и решил выбираться оттуда на самолёте.
Сторожев сказал мне, что заместитель директора завода раньше работал в джезказганском аэропорту и мог сделать любой билет. Но когда я к нему за этим обратился, мужик скривил такую рожу, что я плюнул на него, и пошёл доставать билет сам. На Алма-Ату билетов не было, но на ближайшее воскресенье были билеты в Караганду, и я решил лететь туда – там потом проще улетать дальше на «подсаде».
В воскресенье к обеду я, кое-как дождавшись автобуса, приехал в аэропорт. Рейс, на котором я должен был лететь, ходил из Караганды через Джезказган в Чимкент, а потом возвращался обратно. И тут смотрю – прилетает этот «Ан-24», но идёт с таким опозданием, что летит не в Караганду, а только из неё! Увидев у диспетчера по транзиту, что на Алма-Ату никого желающих нет, я сдал свой прежний билет. Из-за задержки рейса мне вернули его полную стоимость. Потом достал листочек бумаги, написал там «Алма-Ата», самым первым – себя, и приклеил к стеклу стойки.
Но «Як-40», шедший на Алма-Ату в полшестого вечера, никого на «подсад» не взял. В мой листочек записалось к тому времени уже семь человек, и народ по очереди начал за ним следить, чтобы не подменили.
По аэропорту всю ночь слонялся абсолютно пьянющий здоровенный парняга. Периодически «выплывая» из жарких объятий Бахуса, он обводил всех мутным взглядом и спрашивал: «А что это за город?» И ему отвечали: «Джезказган…» Оказалось, что он гнал легковую машину из Узбекистана в Россию, но попал под «КамАЗ» и разбил эту тачку в нет. Да ладно – сам хоть жив остался. Ночью попался какой-то дополнительный рейс на «Ту-134» из Ташкента в Челябинск, и аэропортовские менты запихали его на этот самолёт от греха подальше…
Я пошёл в буфет. Всё-таки в новом джезказганском аэропорту всё было сделано отлично, и на втором этаже оказалось чистое и опрятное заведение общепита. Два часа ночи, небольшая очередь, старая бабка-казашка по-русски практически не говорила, и чуть ли не на пальцах объясняла буфетчику, что же ей надо. И под конец сказала: «И две куска хлеба!» Буфетчик, пожилой кавказец, переспросил: «Два кусок?» Вся очередь умерла со смеху…
Народ, желавший улететь в Алма-Ату, стал ссасываться в аэропорт к четырём утра. Вдруг появился тот самый заместитель директора – провожал кого-то и, увидев меня, отвёл глаза… Я взял паспорта у тех трёх мужиков, что ещё с вечера записались в бумажке сразу за мной, и меня пропихнули к самой стойке. И тут появился мужик лет пятидесяти с двумя молодыми девками по бокам, который сразу же попытался пролезть к окошку без очереди. Его тут же послали подальше, но он стал орать, что сейчас принесёт бумагу не только от начальника аэропорта, но и от самого Назарбаева. Поорав так минут 15, он куда-то исчез. А в это время «комплектовка» скинула 13 мест на этот рейс, и нам стали давать билеты. Я получил его самым первым и прибежал на досмотр.
Нас вывели к самолёту. Морозище был жуткий, при этом снега почти не было и дул сильнейший ветер. Я полз в толпе по трапу и вдруг застрял у самого входа в самолёт, на жутком ветру и высоте в пять метров от земли. За те недолгие 10 минут, пока я там торчал, всё же успел обморозить лицо – правая его половина ещё дня три была тёмно-вишнёвого цвета и сильно болела…
Конец