Глава 1. Первая жертва
Зачем думать, если можно просто громко орать!
Свой характер я начал проявлять еще в утробе матери. Стоило ей сеcть не удачно или лечь как-то не так по моему мнению, я тут же проявлял недовольство ощутимым пихом ноги или руки.
-Куда ты уселась, я хочу полежать, - орал я в мамином животе, но она меня, конечно, не слышала и поэтому я что есть силы тыкал её кулаком.
Спать вверх головой мне не нравилось, на спине тоже, да и вообще мне было удобно только, когда мама лежала на правом боку. Маме это сильно не нравилось, она вздыхала, охала, кряхтела, переворачиваясь в другое положение, но я всё тыкал и пихал её. Тогда она, громко вздохнув, ложилась наконец на правый бок, гладила живот и начинала напевать песенку. Возможно ей было не удобно так лежать, зато я наконец-то успокаивался и засыпал.
Надо сказать мама - тролль у меня добрая и терпеливая. А по меркам троллей ещё и очень красивая. У неё большие, сильные руки, лучше под них не попадаться и очень длинные фиолетово-синие волосы.
-ГавР’тых, - произносила она ворчливо, если я никак не желала успокаиваться и скакал в её животе. Так я узнал своё имя ещё до рождения.
За несколько дней до появления на свет я решил, что хочу лечь по другому и не заметно для себя перевернулся вниз головой. Когда я это понял, хотел всё вернуть назад, но застрял, так как было уже очень тесно. Так что моей маме сильно досталось, я каждую минуту сообщал ей, что мне ОЧЕНЬ не удобно.
Поэтому моей бедной матушке я позволял спать в эти дни только сидя, а ещё лучше стоя, в других случаях упирался ногами так, что мама, вскрикивая, тут же вскакивала.
Когда пришло время рождаться, моей маме сказали, что это надолго, ведь все тролли долго рождаются. Плохо они меня знали!
-АААААА! - орал я у мамы в животе, хотя меня никто ещё пока не слышал и пробивался руками и ногами на свет.
Никто ничего не успел понять, как моя мама сказала, что уже пора, что я уже сейчас рожусь. И действительно я вылетел с такой скоростью, что тролль-повитуха едва успела меня поймать.
Я был очень не доволен всем происходящим, тем более, что какая-то старая троллиха шлепнула меня, на что я тут же ответил ей таким громким криком, что разговор матери и повитухи, радосный рев отца "ГавР’тых родился", мамино "Ой, какой маленький" и другие звуки в долине троллей потонули в громком раскатистом басовитом А-а-а-а-а-а-а-а. Рёв был таким громким, что птицы побросали свои насиженные места и рванули куда подальше от этого страшного места, а какой-то старый маг, сидя в своей пещере, перепутал заклинания и вместо урагана вызвал гром и молнию. Так и сопровождал мой рёв этот странный грохочущий оркестр, пока меня не отдали в теплые руки мамы.
Я было затих и стал причмокивать в поисках молока, но когда понял, что его у мамы ещё нет, снова оглушил всю долину своим рёвом.
-И это мой брат? - услышал я чей-то удивленный голос.
-Да, Атал'тых, это твой младший брат! - ответила мама, - хочешь подержать его на руках.
Меня отдали в чьи-то руки, но мне было некогда смотреть кто это, ведь я продолжал орать, сообщая миру, что я голоден.
Глава 2. Моя семья и другие...
Семья – это бесценный дар. Его нужно беречь, а не разрушать Фаина Раневская
Надо сказать, что родился я удачно. Второй сын вождя и статусно, и не напряжно, никто ничего от тебя не ждет и возможности почти безграничные. Папашку я своего увидел примерно через неделю, когда он с друзьями закончил отмечать "рождение Воина" и пришел наконец-то к матери.
Его страшная бородатая рожа, нависшая надо мной и издающая какие-то сюсюкающие звуки, сильно меня напугала, поэтому я тут же сообщил ему об этом громким "а-а-а-а-а!".
Как оказалось у меня есть старший брат Атал'тых. Мой брат молодой тролль, который недавно разменял шестнадцатую весну и готовился пройти обряд посвящения. У него очень длинные волосы, которые он убирает в хвост, а ещё у него мягкие (для тролля) черты лица, но размером Атал'тых уже больше отца как в ширину так и в высоту, чем папаша очень гордится.
Мой брат и стал моей второй и постоянной жертвой троллинга.
Что я только не делал. Самоё лёгкое это я плевал в него молоком, которое не хотел пить или давал какую-нибудь еду, которую только что пожевал и обслюнявил.
Если брат что-то брал в руки, я тут же начинал орать и требовать эту вещь, не зависимо от того, что это было.
Братец мой, хоть и тролль, но очень мягкий и добрый, многие смеются над ним, что когда он станет вождём, мы вместо завоеваний, будем цветочный клумбы выращивать. Видимо поэтому он прощал мне все мои шалости и издевательства над ним.