Глава 1. Пересдача
Йока смотрел на исходящий паром котел и мысленно взывал к пантеону богов. Он просил об удачном завершении алхимического опыта. Ведь в противном случае преподаватель Аскорбин Диэтиламидович не даст ему переэкзаменовки. Он и так завалил половину предметов, необходимых для перехода на второй курс. И вовсе не глупость Йоки была тому причиной, а его патологическое невезение в магии и алхимических опытах, для которых тоже иногда требовалась магия. Одни преподаватели сочувствовали ему и ставили зачеты, закрывая глаза на оплошности, а другие были уверенны, что Йока рисуется перед однокурсниками и ставили самый низкий балл.
– Йокрунд Велезвёзд! – орал ректор Магической боевой академии Харальд Холугаландавич, крепкий старик с вислыми усами. – Что ж ты за маг такой? Завалишь последний экзамен – отчислю!
Больше всего на свете Йоке не хотелось бы вылететь из Академии боевой магии. Мало того, что он поступил только с третьей попытки, так теперь еще и не доучится. Каким-то чудом Йока сумел продержаться до конца учебного года. Ведь на экзаменах сотворенные Йокой боевые файерболы взрывались в самый неподходящий момент, совершенно вне зависимости от желания сотворившего их хозяина, алхимические зелья имели свойство превращаться во что угодно, но только не в то, что требовалось по заданию, а сложные заклинания всенепременно заканчивались в знахарском крыле. Исходя из патологического невезения Йоки, еще с первой недели обучения к нему намертво прицепилось прозвище Горемыка.
Закипевшее в котле зелье начало булькать и окрашиваться в грязно-болотный цвет. Йока побледнел, потому что в котлах одногруппников плескалось ярко-оранжевое зелье. Зелье перестало булькать и угрожающе зашипело, а Йока все еще смотрел на свой котел в надежде, что болотный цвет вот-вот сменится на оранжевый. Прохаживающийся между рядами Аскорбин остановился возле котла нерадивого студента, взглянул на содержимое и вздрогнул.
– Ложись! – крикнул он, оттащив Йоку от котла. Хотя Йока и слыл очень средненьким студентом, но реакция у него была хоть куда. Едва он, последовав примеру остальных, упал на пол, как прогремел взрыв. По алхимической лаборатории разлетелись останки котла и варева, пространство подернулось беспроглядной дымовой завесой, окрасившей в черный цвет все, до чего могла добраться. Запахло протухшей селедкой. И если бы не пасс преподавателя, благодаря которому распахнулись все окна лаборатории, сделанные из особо прочного стекла, студентам пришлось бы худо.
– На переэкзаменовку, Горемыка, – проворчал старый алхимик, с кряхтением вставая на ноги.
Привлеченные шумом студенты столпились возле входа в лабораторию, из которой один за другим выходили черные как головешки одногруппники Йоки. Алхимическая лаборатория полностью окрасилась в черный цвет, и светлые пятна остались только на полу, в виде человеческих силуэтов. В тот момент Йока был готов провалиться под землю, чтобы не слышать шуточек других студентов. Но делать нечего: нужно было возвращаться в общежитие и отстирывать почерневшую одежду.
Переэкзаменовка была назначена на следующий день. В аудитории сидели только двоечники. Пальму первенства держали братья Носопырка и Нырок. Оба с отвращением листали конспекты, и время от времени делали затяжные перерывы между зубрежкой. Нырок был старшим, но в виду того, что его оставили на третий год, он учился вместе с младшим братом. Преподаватели надеялись, что младший повлияет на старшего и Носопырку не придется исключать из академии, но, по-видимому, преподаватели где-то просчитались и старший повлиял на младшего. Причем повлиял настолько, что теперь исключение грозило обоим.
Йока, как обычно, сидел на подоконнике, уткнувшись в учебник. Впрочем, он и без зубрежки знал материал не хуже самих преподавателей, но когда дело доходило до практики, знания почему-то мало помогали.
Здесь же сидела новенькая огриха по имени Крошильда Свинчатый Кулак. Кожа огрихи была нежно-зеленой, но не от усиленной учебы, а от природы. До ушей Йоки долетала оброненная кем-то сплетня, что, мол, в виду налаживания связей с племенами огров, примерно полтора месяца назад ректорат решил принять в академию дочку вождя. Огриха слыла особенной – единственной из племени, кто умел контролировать свою магию. А может и не единственной, но учиться послали именно ее. Крошильда была настолько крупной, что не умещалась за одной партой, поэтому ей разрешили сдвинуть несколько парт и единолично занять всю скамейку, рассчитанную на двоих студентов. Огриха тоже нависла над конспектами, и, судя по тому, как она шевелила толстыми бледно-фиолетовыми губами, по нескольку раз проговаривая каждое слово, чтение давалось ей со скрипом, как и учеба. По успеваемости Крошильда плелась в хвосте, наравне с Йокой. Правда, училась она на параллельном потоке и поэтому Йока не был знаком с ней лично. Краем уха он слышал, как две молоденькие арахнидки-одногруппницы возмущались по поводу того, что у Крошильды отдельная комната и списывали это на богатенького папу-вождя, каким-то образом повлиявшего на ректора Харальда Холугаландавича. А иначе с чего бы тот так расщедрился? Ведь по правилам полагалось делить комнату на троих.