Где-то в его модели была большая, просто огромная дыра. Она чуть ли не физически жгла Аккорда, ощущалась, словно рана в теле. Его шард очень редко жаловался на нехватку данных, но сейчас была именно такая ситуация. Он не мог заняться решением мелких проблем Таркина, пока не заполнит этот пробел. А время между тем утекало — находиться на Объекте постоянно он ведь не мог.
«Палпатин и Скайуокер, Сидиус и Вейдер… и Сущности…»
В пультовых по всему Объекту забили тревогу. Неожиданно снизилось производство энергии реактором — забив на маскировку, шард высасывал энергию кайбер-кристаллов, экспоненциально наращивая вычислительную мощность. Аккорда било, словно в лихорадке. Он подумал, что сейчас самое время для второго триггера — а значит, второго триггера не случится. Уловка-22 — невозможно вызвать триггер, думая о нём, потому что эти мысли дают хоть какую-то надежду — а значит, снижают уровень отчаяния.
Пока что кризис на станции никак не связывали с ним. Но если «Визитёр» прыгнет прочь и в ту же минуту выработка энергии вернётся к норме — даже самые тупые аналитики догадаются, что эти два явления как-то связаны. Значит остаётся одно — найти ответ раньше, чем энерговыход реактора упадёт до нуля. И прежде, чем шард настолько уйдёт в себя, что полностью забудет о маскировке и проступит на всех сканерах.
Шард Аккорда не обладал ясновидением — у него не было собственных сенсоров. Он обладал высокой способностью к достройке моделей на основе неполных данных — того, что было доступно носителю. Если носитель обладал недостаточным объёмом исходной информации, шард подсказывал ему, каких сведений не хватает, какие вопросы и кому нужно задать, чтобы достроить модель — и успокаивался.
Но сейчас он, судя по всему, нужной информацией уже обладал. Сложность была в самом процессе моделирования, а не в исходных данных. Просто вычисление требовалось очень, очень нестандартное. И Аккорд догадывался, что это могло быть. Только одна вещь не поддавалась его расчётам — Великая Сила.
Шарды местного Кита наверняка оборудованы предохранителями наподобие эффекта Мантона на этот случай — они изучают Силу косвенно, через поведение одарённых. Но шард Аккорда был здесь чужаком, и на него никто не подумал установить подобных ограничителей. И он пытался построить модель самой Силы, энергополя, охватывающего всю Галактику. Само собой, Сила моделироваться отказывалась.
Но шард этого не понимал, для него задача была чем сложнее, тем вкуснее, и сейчас он случайно наткнулся на громадную гору пищи. И обжирался, обжирался ею, не зная, что вот-вот лопнет. Вернее, зная, но не понимая этого. У шардов нет инстинкта самосохранения.
На запросы пользователя шард отвечать перестал — все ресурсы системы были целиком заняты предыдущей задачей.
Аккорд был просто раздавлен ужасом происходящего, и руководство взяла на себя память Таркина — для него подобные кризисы были обычными рабочими моментами. Он щёлкнул парой голографических селекторов, и на трёх экранах появились Гаален, Галеен и Ашла. Гранд-мофф вкратце изложил им суть проблемы. То есть конечно, Галеен и так знал, что у него на станции творится — часть кайбер-кристаллов почему-то перешла с выработки энергии на её поглощение. Но не представлял, чем это может быть вызвано. Таркин изложил суть кризиса в максимально нейтральной форме. Кристалл — это форма жизни. В определённой степени разумная. И сейчас эта форма жизни пытается решить сверхсложную математическую задачу. Возможно, вообще не решаемую математическими методами за конечное время с использованием конечной энергии. На линии — представитель родственной формы жизни, который может помочь взглянуть на проблему «изнутри». У вас, Гален, — Таркин, естественно, назвал клона именем оригинала, пусть даже подслушать закрытую линию было крайне сложно, — есть показания приборов. Разберитесь с этим.
Забавное это было совещание. Братья, сыплющие профессиональной физико-математической терминологией с такой частотой, что из понятного в их речи были только предлоги. Силикоид, отвечающий им чистой математикой — для него даже профессиональный жаргон кристаллографов был чересчур медленным и слишком абстрактным, он предпочитал выводить на экран узоры и формулы, причём клоны его отлично понимали. Ашла, задающая совершенно идиотские и неуместные вопросы, которые, тем не менее, наводили трёх физиков на какие-то идеи, и они тут же переключались на новую ветвь обсуждения.